Моя в наказание (СИ)

— Я, кстати, тебе не сказала, ма-а-а-ам, а вообще… Мне Даня… — Сафи тянется к столу. Сжимает пальчиками усланный скатертью край и переходит на шепоток. Я подаюсь навстречу. Обожаю ее сплетни. Вырастет, уедет от меня куда-то — будем часами на телефоне висеть, я уверена.

Слушаю внимательно рассказ, а у самой висок как будто чешется. И скула. И щека. Руку пощипывает. Я даже несколько раз тянусь к ней и вожу по коже. Успокаиваю.

Но ощущение не проходит и не проходит.

Отвлекает. Немного даже душит.

Сеет тревогу.

Смысл предложений с забавно расставленными в них детскими словечками становится сложно уловить.

Я увожу взгляд от Сафи чуть в сторону.

И ещё чуть… И еще.

Сафие громко смеется, я по инерции тоже растягиваю губы, а у самой сердце обрывается. Над чем мы смеемся — не знаю.

Зато вижу Айдара. Он задумчиво палит на нас.

И вроде бы обрадуйся, Айка! Аллах вас снова сводит! Но дело в том, что за столиком он не один, а с женщиной.

* * *Отвожу взгляд и стараюсь незаметно продышаться. Напротив Айдара сидит Магда Миллер. А у меня то ли давление скачет, то ли что…

Даже изображение перед глазами расплывается.

Чтобы взять себя в руки, тянусь за водой и пью.

Стараюсь снова включиться в разговор с дочерью.

Интуиция кричит: давать Сафие понять, что здесь её любимый Айдар, не стоит.

Зачем-то тешу себя надеждой, что ни Сафи отца не заметит, ни Магдалина — нас. Мы-то с Айдаром лицами друг к другу. А вот они — спинами.

— Анне, ты меня слушаешь?

— Слушаю, ханым, конечно…

На самом деле, через слово. И вопросы задаю невпопад. Реагирую тупо. Но просто… В голове так много мыслей.

С ней он в ресторане, а со мной…

Вот для чего она накрасить просила…

Встреча важная. Я тоже для него крашусь.

А в прошлые разы это тоже было с ним?

Разом вспоминаю все разговоры о Салманове, которые велись Миллерами в моем ателье. Что он ездил к ним. Что на каждое событие был приглашен.

Чувствую себя вдруг оказавшейся посреди ледяного океана лягушкой. Мне и горячо, и холодно до ожогов. Скашиваю взгляд. Ловлю его — напряженный. Предостерегающий.

Он делает только больней. Это значит: не подходи? Стыдишься меня, да?

Нам приносят бульон. Я заставляю себя вспомнить, что главная моя роль в этой жизни — быть хорошей мамой. Возвращаю себя к Сафие.

Запрещаю думать, смотреть, вспоминать вообще о столике на другом конце зала.

Но как же мне хочется, чтобы к ним присоединился третий! Как же хочется, господи… А третьего нет. Вместо этого я постепенно перестаю чувствовать взгляды. Видимо, Айдара увлекает разговор.

Для всех — мы друг-другу никто. Отчасти это именно моя невысказанная просьба Айдару.

Так чего ты ждешь, Айка? Хочешь ты чего?

Ты же знала, что у него дела с Миллерами. Может… О делах вот так?

Сама себе не верю, но права эмоционировать у меня нет.