Моя в наказание (СИ)
— Ты присвоила себе мою дочь. — Я ее родила, Айдар. — Засадила меня за решетку и присвоила. — Бывший муж настаивает на своем, а во мне звенит злость и обида. — Сколько собиралась скрывать? Если честно, всю жизнь. Но молчу. Пусть читает по глазам. — Значит так, Айлин, мою доброту ты не оценила. Предала. Теперь будет иначе. — Мы разойдемся и сделаем вид, что не встречались, Айдар. Это моя дочь. Ты для нее никто. — В глазах мужа — молнии. Зачем я бужу его чертей? — Никем для нее рискуешь стать ты, так что попридержи язык. — От грубого ответа вспыхивает лицо. Я ненавижу его за самоуверенность, которой нечего противопоставить. — Ты так и не поняла, за кого вышла замуж. Хочешь остаться матерью для моей дочери? Тогда слушай внимательно. Ты заслужила наказание.
Но загорается зеленый, я делаю шаг на проезжую — и облегченно выдыхаю.
Подстилкой я сегодня отработала. Осталось отработать мамой. Прочитать Сафие сказку. Поцеловать в лоб. Сказать, как сильно ее люблю.
Не смочь опять заснуть.
Глава 29
Айлин
Деньги за машину тем же вечером привез назад незнакомый мне мужчина. Не взять у него я не смогла бы. Вернуть Салманову…
Моего сопротивления хватает на одно действие. Его «реакции» я послушно глотаю.
Он не хочет давать мне возможность почувствовать себя свободной. Я не отрабатываю наказание, а ращу свои долги.
На следующий день стало еще хуже.
На отправленный сообщением вопрос: «что это?», Айдар даже не пытался сделать вид, что засунул не он.
«Купи себе что-нибудь» — ударило в грудь и заставило на глазах выступить внеочередные слезы.
Я разве просила? По мне разве видно, что нужно? Или что я обрадуюсь такой оплате? Или что после денег всё вернется в ту точку, где я была благодарной за собственное наказание?
Ни один из вопросов не летит в Салманова. В него вообще ничего не летит. Ни деньги. Ни проклятья.
Держать у себя я их не хочу, поэтому мы с Сафие тем же вечером едем выбирать ей щедрый подарок.
То ли от папы, то ли от мамы на деньги за предоставление услуг эксклюзивной проститутки. Не знаю. Больно разбираться.
Поэтому пытаюсь преобразить свою личную трагедию во вспышку яркого счастья у своего ребенка.
Она давно хотела и себе тоже машинку. В итоге выбирает хищно-покатый Мерседес, как у ее отца.
Маленький, но встанет ли рядом с ним моя машина в гараже — даже не знаю. Правда это не тормозит. Берем. Как и кучу ненужной Сафичке одежды «на сдачу».
Стряхиваю с себя липнущую к телу грязь. Вижу, что Сафие в шоке, но не противится.
Вместе с желанием сплавить побыстрее Салмановские деньги, меня раз за разом накрывает стыд. В тот день на прогулке с Айдаром я впервые так сильно и так адресно злилась на нее — свою доченьку.
Она начала вроде бы невзначай сводить нас с Айдаром. Наивно. По-детски. Без злого умысла, конечно, но доставляя мне адскую боль.
Когда гуляли в парке — схватила меня за руку и потянула к своему отцу. Вложить попыталась. Айдар был удивлен, но подыграл бы, уверена.
"А от ладони отпрянула. Меня как током шибануло. Растерялась. Покраснела. Рявкнула на нее. Даже внятно объяснить дочери, почему нельзя так делать, не смогла.
Умом все это время понимала, что дело не в ней, чего хочет Сафи — очевидно. Чтобы Айдар был нашим и никакие Магды не тянули к нему руки. Но дело в том, что так могло быть только до предательства.
После — в Салмановы меня опять не позовут.

















