Моя в наказание (СИ)

Вместо нее заливают через капельницы что-то, способное поддержать жизнь.

Зачем — тоже не знаю.

Помню, что прежде, чем отключиться еще там — на дороге, попросила Айдара не бросать Сафие. Надеюсь, не бросит.

Но своего он добился. Я больше не могу. Ни бороться. Ни отрицать. Меня даже Аллах наказывает. Чего от людей-то ждать?

Преодоление сломлено. Наказание окончено сокрушительной победой.

Я смирилась.

Лежу. Лежу. И лежу.

Сплю.

Не сразу, но начинаю есть.

В глаза людям не смотрю, но за все стараюсь благодарить. Относятся ко мне хорошо.

Он тоже приходит. Я не уверена, но кажется, что каждый день. Если бы у меня были силы, я спросила бы, что с моей дочкой. А еще попросила бы не делать этого. Он рядом — мне страшно.

Но я не могу. Всю себя вложила в финальную пламенную речь. Какую же бессмысленную, Аллах… Какую же бессмысленную…

Он что-то говорит, но я не особенно-то различаю слова. Они смешиваются в одну сплошную кашу. Возможно, мой организм так защищается.

Он трогает мои руки. Целует в лоб. Обещает что-то… Уходит — я тут же успокаиваюсь. И сплю.

Сплю… Сплю… Сплю…

Во сне мне хорошо. В голове пусто. В груди мирно, а сны такие красочные…

Мне кажется, что по моему случаю собирается несколько консилиумов. В палату время от времени заходит сразу много врачей. Обсуждают что-то. Смотрят мою карту. На меня.

И я хотела бы сказать им, что все хорошо, но за их спинами — Айдар. Поэтому я снова ничего не слышу и не вижу. Дышу и жду, когда уйдет.

О Сафие я ни у кого не спрашиваю. Боюсь, что бывший муж ее приведет. Успокаиваю себя тем, что она, скорее всего, с Аллочкой.

Аллочка ее не бросит. А я справлюсь и…

Лучше не думать. Я еще не готова.

Сплю… Сплю… Сплю…

Ем.

За мной ухаживает очень приятная медсестра. Молодая. Улыбчивая. Только имя ее я никак не могу запомнить. Спрашиваю и забываю. Она тоже со мной разговаривает. Хвалит. Подбадривает. Рассказывает что-то.

Мне стыдно, что я не могу ответить ей взаимностью. Выгляжу, наверное, как зазнавшаяся… Из-за этого еще хуже.

Но сил во мне нет ни на что — только плыть.

В один из дней, которые я не считаю, все та же улыбчивая медсестра приходит ко мне с «хорошей новостью». Говорит, что меня выписываю. И я еду… В столицу.

Помогает одеться в одежду, пахнущую прошлым. Мы неспешно идем к креслу-каталке. Она вывозит меня и передает Айдару.

Я не сопротивляюсь, но внутри… Кричу.

Дальше — дорога. Мне кажется, я чувствую рядом Сафие. Не знаю. Может снова сплю.

А в следующий раз глаза открываю уже в новой палате.

И все начинается с начала. Миллион процедур. Врачи. Консилиумы. Меня бесконечно спрашивают, не болит ли ничего. Как я себя чувствую. Помню ли свое имя, возраст, имя мамы и ребенка. Почему плохо ем.

А я и этого не знаю. Зачем есть? Это что-то дает? Не помню…

Почти ничего не помню.