Моя в наказание (СИ)

Понимаю, что может уже и не выйдет. Страшно так, что почти выбиваю дверь.

Получаю чуть ли не первый за все это время адресный взгляд. В нем — чистый страх. Он режет без ножа. Хотя а чего еще ты ждал, Айдар?

Что ей к тебе чувствовать после всего?

Но больше всего с ума сводит ее безразличие к Сафие. Она мне ее отдает. А я не хочу.

Сука, я всего этого не хочу. Аллах, может лучше меня возьми?

Но так, конечно, не работает.

Все наше горе скоплено в ней. Этой ночью я его забираю.

У себя, в гостевой спальне, тоже не сплю. Смотрю в потолок до звонка будильника. В каждую клетку заползают ее чувства. Я для нее — тиран. Чудовище, с которым она устала бороться.

Но я чудовищем быть не хочу. Вся злость и ненависть к ней — давно в ноль. Я снова просто слишком сильно люблю. Чисто.

Утром, как привык уже, встаю раньше Сафие. Привожу себя в порядок. Бужу дочку. Умываемся. Болтаем. Ждем Ирину, я оставляю дочь ей и уезжаю.

Прошу к Айлин сегодня попозже зайти. Пусть поспит. Ирина слушается.

Мне кажется, когда я уезжаю по делам, Айке становится легче. Возвращаюсь — ее страхом наполняется вся моя немаленькая квартира.

Очень боюсь, что и сегодня будет так же, но и бессмысленно мотаться по городу позволить себе не могу. Домой тянет. К ней тянет. И к дочке нашей.

Ближе к полудню открываю своим ключом. Замираю ненадолго в прихожей. Закрываю глаза и слушаю голоса.

Сафие трещит на кухне. По моей душе разливается тепло. А потом — сердце в обрыв.

Сначала даже думаю — чудится. Я хмурюсь, превращаюсь в слух.

Ноздри щекочет сладкий запах. Нервы — посторонний шум.

— Анне, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, кызым.

Открываю глаза и сердце снова в обрыв. Не чудится.

В гостиной — шорох. Из арки выглядывает Ирина. Смотрит на меня и осторожно улыбается. Кивает в сторону кухни, но я и сам все понимаю.

Этим утром для нас для всех случилось чудо.

* * *Дрожь, рожденная где-то в груди, достигает мышц и бьет тремором. Взгляд скатывается с лица женщины, ставшей для Сафие отличной няней, но я успеваю уловить на нем все те эмоции, которые распирают самого. Только во мне они в сто миллионов раз более яркие. Сочные. Ущипнуть бы себя…

Но вместо этого делаю тихие шаги в сторону ведущей в кухню арки. Голоса становятся все более различимыми.

Сафие привычно тараторит. Я настолько сросся с ней за этот месяц, что голос собственной дочери теперь неизменно успокаивает. А вот короткие ответы другим — взрослым… Тягучим. Нежным. Цветным… Они бьют и бьют по башке.

Снова кружится голова, словно по ней прилетела новая ваза. Но так же, как тогда, продолжаю идти.

Замираю в проеме. Как дышать — забываю.

Картинка отныне навсегда в голове. Не забуду, сколько жить буду. Возможно, даже самым счастливым моментом ее назову.

Сафие сидит на высоком стуле за островом. Болтает ногами.