Моя в наказание (СИ)

— Ты все таки думаешь, что я с тобой шучу?

— Нет. Я так не думаю. Я пытаюсь защитить своего ребенка. — Произношу медленно и очень спокойно. Хотя и понятно, что реакция будет ужасной.

Салманов останавливается в нескольких шагах от меня, за что я ему даже благодарна. Смотрит пристально, сузив глаза. Ищет место рукам. Одной ныряет в карман. Пальцами другой неспокойно перебирает.

— От меня?

Задает еще один вопрос без правильно ответа. Я киваю. Да. От тебя.

Трусливо задерживаю взгляд внизу, хотя и знаю, что это бессмысленно.

На самом деле, я уже устала держать оборону, а ведь он еще даже толком не начинал давить.

Дрожу от мыслей о том, что будет, когда начнет. А от вновь зазвучавшего голоса — как молниями бьет.

— Три, блять, раза, Айка. Я три, блять, раза тебя попросил…

Айка…

Я впервые слышу это обращение в нашей новой, сложной жизни. До этого — только Айлин. И, боюсь, радоваться здесь нечему. Это он злится так. Но пусть лучше будет злой, чем холодным и жестоким.

— В глаза давай смотри. Как школьницу вычитываю…

Щеки опаляет жаром, но требование исполняю.

Даже волосы смахиваю, расправляя плечи.

Ты же не разговора на равных хочешь, ты хочешь бить и видеть, как отлично прилетает.

Слова остаются при мне, а мужской взгляд мажет по ключице, кисти и следит за движением волос. Меня иголочки покалывают. Я отмечаю, как дергается кадык.

Дай я ему право делать все, что хочет. Что он выбрал бы? Взять или выбросить?

Чувствую себя ужасной матерью, ужасной бывшей женой и ужасным человеком. Складываю руки на груди, прокашливаюсь.

— Не дави на меня, Айдар. — От собственной наглости поджилки трясутся. Я прекрасно понимаю, что позиция у меня не самая сильная. Как бы там ни было, это он потерял пять лет с дочерью. Это я ее скрыла. Но она — живой человек, а не игрушка. И если придется выбирать, за кого из нас троих я волнуюсь сильнее, собой я пожертвую. Айдаром тоже. Сафи — нет. — Я не отрицаю, что это должно случиться. Я согласна. Но нам нужно время. И я не знаю, сколько…

Мое признание слабости прерывает шумный долгий выдох.

Айдар смотрит сначала вниз, потом мне на шею. Мурашки бегут. Снова перемещается к глазам.

Слышу:

— Айлин, ты спускаешь всё на тормоза. — Сердце сжимается и от правды, и от «Айлин». Взял себя в руки. Не хочет близости. Никакой не хочет. Только придушить.

— А ты думаешь наша дочка будет в восторге, что ты меня презираешь?

Сжимает губы. Молчит. Не отрицает.

Больно до отупения. Он меня искренне презирает. Есть за что, я его понимаю.

Борюсь с сжавшимся горлом, тихонько кашляю и мотаю головой. У нас дочка. Говорить нужно о дочке. Думать тоже.

— Сначала нам стоит нормализовать отношения, Айдар. Я не позволю, чтобы ты ломал Сафие психику своей манерой общения…

— Мы их не нормализуем, Айлин. Не обнадеживай себя.