Моя в наказание (СИ)

Не хочет он знать…

— То есть бабок Наума было достаточно? Так я больше дал бы. Сомневалась?

Приподнимает. Я соскальзываю с члена и опускаюсь обратно на его колени. Не помню, чтобы когда-то чувствовала себя настолько же опустошенной.

Смотрю вниз, но от возбуждения — только запах и следы на бедрах.

Айдар снимает презерватив, завязывает и отбрасывает. Слышу звук шлепка о пол. Чувствую себя чем-то похожим…

— Сделала все, как отец хотел и даже так не стала героиней…

Больнее не смог бы ударить. Кусаю губу, чтобы не задрожала. Мажу взглядом по глазам, трачу всю себя, чтобы не было слез.

— Его там могли покалечить или убить. Мне так сказали.

Не знаю, зачем оправдываюсь. Это же и так понятно. Да и судя по взгляду Айдара — скорее могилу себе рою.

Как не потерять веру вот сейчас? Наверное, я не теряю только по-глупости.

А в Айдаре никакая вера давно не живет. Он не верит ни в Аллаха, ни в добро, ни в меня.

— Хорошо, что меня не жалко. — Заполняет комнату убийственным сарказмом. — Слезай. Свободна.

Глава 16

Айлин

Перешагиваю через борт ванны и ступаю на ворсистый коврик. Пальцы тут же сами тянутся за полотенцем. Вроде бы лето, вечера по-прежнему теплые, а меня все равно знобит. Прижимаю его к груди, замираю, зачем-то выдыхая.

Не знаю, что. Причин выдыхать, на самом деле, нет.

Всё… Ужасно сложно.

Тру себя старательно и в то же время аккуратно. Бедра — особенно, а все равно задеваю оставленные Айдаром ссадины. Кривлюсь.

Знаю, что делать этого не нужно, но делаю. Потому что я такая. Мне и к нему ехать было не надо, но я же поехала…

Расслабляю пальцы, давая полотенцу спасть к ногам. Температура в ванной не изменилась. Спина, плечи, руки все еще влажные. Капли воды остывают, но дрожать я прекращаю.

Плевать.

Стираю запотелость с зеркала. Смотрю на себя… Занимаюсь откровенным мазохизмом. Сердце кровоточит, а руки тянутся.

Выставляю бедро вперед, веду по успевшим потерять насыщенность синякам. Айдар сжимал так сильно, что оставил на моем теле кучу недвусмысленных следов. Терял самообладание.

Я знаю, терял…

И если бы я хотела…

Одергиваю пальцы, но за полотенцем не наклоняюсь. Касаюсь живота, веду по ребрам, грудь обхожу, а вот шею сжимаю, как делал он, но далеко не так ощутимо. Воспоминания накатывают. Сбивают мне и сердечный ритм, и дыхание.

Еду выше, обвожу губы, которые долго еще пылали. Долго… Долго… Долго…

Так вот, если бы я хотела, я могла бы на него заявить. Могла сыграть ту, которой он меня рисует.

Но я вредить не хотела никогда. Только добра ему.

И за это он меня топчет.

Воспоминания о нашем отчаянном сексе вот уже три дня будят меня ночами и не дают спокойно проживать дни.

Я подставляю зеркальному отражению плечо. На нем — отчетливый укус. Вспоминаю ощущения, чувствую томительную пульсацию внизу живота.