Моя в наказание (СИ)

Должна думать о ценах на картошку, что сделать Сафи на ужин, как справиться с «кружевным форс-мажором», который возник при пошиве свадебного платья Миланы Миллер. О чем-угодно, а не о том, как сладко чувствовать его тело на своем. Не сгорать от ощущения наполненности им. Не искать в происходящем какой-то другой смысл, кроме мести. Жестокости.

Его отрава бежит по венам вместо крови. Мы теперь вдвоем ужасно порченные. Презерватив не спас. Заразились. Запачкали друг друга. И продолжаем пачкать.

Айдара кроет жадностью, я знаю это, он слишком сильно сжимает мою грудь. Ускоряется. Кусает и оттягивает кожу между плечом и шеей. Готов кончить в любую секунду. Волноваться нечего — он в защите. Но я умираю сразу и от мысли, что может успеть до меня, и от осознания, что ненормально хотеть успеть до него.

Пальцы Айдара оплетает меня вокруг шеи, он давит, отталкиваясь от покрывала рукой.

Мы снова вырастаем на кровати. Я хватаюсь за многострадальную спинку (главное после на нее не смотреть. И чтобы к следующему приезду не осталось следов), член двигается во мне под новым углом. Широкая ладонь гладит живот, едет вниз…

Я и хочу этого, и пугаюсь. Со стимуляцией клитора не кончить просто нет шансов. Дергаю ногой, но свести их Айдар не дает.

Сжимает щеки, поворачивает лицо и проникает языком в приоткрытый рот.

Давит на пульсирующий болью и похотью бугорок. Я взрываюсь ничтожно и искренне. Мычу. Давлюсь. Сокращаюсь.

Завожу руку, скребу по его боку, не жалея.

Мы дарим друг другу наслаждение, но параллельно с этим — отчаянно боремся.

В браке такого не было. Была страсть. А теперь… Ее слишком много. Мы изголодались друг по другу. Но признаться в этом не можем.

Осознав, что я кончила, и что держусь на коленях, Айдар перемещает руки. Сжимает грудь, ускоряется, утыкается в волосы за ухом и с руганью кончает.

Я ловлю самый искренний, сладкий и страшный наш с ним момент. А потом накрывает. Приходит время «после».

Он хочет выровнять дыхание, не выходя из меня.

А я не хочу слышать, как о пол шлепнется презерватив.

Толкаю его локтем. Влажные слипшиеся тела вдруг кажутся по-неуместному противными. Мечты о том, чтобы завалиться в обнимку, сожжены на ярком костре моих глупых надежд.

У Салманова достаточно бензина, чтобы подливать и подливать.

Я хочу поскорей освободиться и сбежать в душ, но Айдар не спешит. Одна рука расслабляется. Другая съезжает на живот. Он снова гладит.

Зачем, господи… Просто зачем…

Чтобы потом влупить с размаху?

Толкаю еще раз, он снова игнорирует.

Считаю до пяти. Слышу резкий выдох и «долгожданную» свободу.

Поддержки в виде мужского торса сзади больше нет. Вместо горячего влажного тела — противный морозец.

Мы занимались сексом под кондиционером, но от духоты это не спасло. Слишком много пламени под кожей.