Мы – Гордые часть 8

Пронзительный визг разнесся над поляной и из зияющей раны появилось мерзкое создание — малое подобие тварей, что бродили вокруг. Еще не успев вылезти наружу, оно начало пожирать все еще живого ханьца. Только сейчас я заметил, что у подножия холма неподвижно лежат и другие люди — обнаженные и с вздутыми животами.

— Новый из Младых пришел на землю, — раздался уверенный голос, и тогда я кинулся вперед, обнажив меч…

Глава 11

Глава 11

Ровно три, только три шага мне позволили сделать в ту сторону, а после повисли на плечах, не давая больше продвинуться и на сантиметр. Бессильно скрипя зубами, я наблюдал, как люди разрываются на части и из них вылезают порождения мерзкого бога.

Старший козлорогий жрец стоял в центре этой вакханалии и завывал загробным голосом, от которого у меня волосы становились дыбом. Слова, что были древней, чем этот мир, лились непрерывным потоком, корежа души умирающих:

— Йа! Шуб-Ниггурат!

Великий Чёрный Козёл с легионом младых!

Я призываю Тебя!

Отзовись на крик слуги Твоего!

Иао! Иао! Сабао!

О, Великий Чёрный Козёл Лесов,

увенчанный огнём меж рогов — Шуб-Ниггурат,

к Тебе, к Тебе взываю!

Бог тёмных грёз, податель всех наслаждений,

к Тебе, к Тебе взываю!

Великий бог глубин и бездны преисподней,

к Тебе, к Тебе взываю!

О, Ты, Царь всех лесов,

к Тебе, к Тебе взываю!

Тот, кто держит в руке своей магический тирс, увенчанный шишкой огня и обвитый змиями,

к Тебе, к Тебе взываю!

Ты фаллос, пронзающий небеса,

к Тебе, к Тебе взываю!

Ты Рогатый бог,

к Тебе, к Тебе взываю!

Ты, кто чёрен даже во мраке ночном,

покрытый руном дикий Зверь,

к Тебе, к Тебе взываю!

Ты, кто темнее самой тьмы, кто чернее чёрной черни, Чёрный бог, Тёмный Господь,

к Тебе, к Тебе взываю!

Йа! Шуб-Ниггурат, Всемогущий Козёл!

Узрите! Я топтал землю с незапамятных дней, Я есмь Древний!

В холодном отчаянии Кадат познал Меня, и Мой знак хранят стоящие камни первобытных времён, где дети ночи кружатся в безумных хороводах и приносят обильные жертвы под бой барабанов и звучание флейт; проклят видевший это, как жители запретного Ленга.

Где камень глубоко врыт в землю — там древний алтарь Мой, там Я стучал медными копытом и оставил Свой след на века. Обряды, угодные Мне, свершают в безлюдных и диких местах, куда не ступает нога человечья, в ту ночь, что горят на холмах празднеств костры, и дикий брыкающий бык, увенчанный солнцем, проходит по небу — то древнее время Моё, то звёзды мерцают, пульсируют звуком планеты, и им в унисон запретные гимны поют в далёких и тёмных долинах, там празднуют Шабаш Великий во имя Моё, бестии тьмы пожирают дитя человечье, свершая обряды Козла.

И тогда восстаю из подземья, из опочивален мрачных своих, с легионом младых, тысячи слуг — свитой двурогих.