Мы - сводные

Я замечаю, что по шее под шлемом у Риты кровавые разводы. Нос или губы? Не вижу.

Закрываю руками лицо, оставляя одни глаза.

— Рита, бей! — рявкает кто-то, когда соперница опускает руки.

Но Рита уходит чуть назад. Кровь капает на ринг. Встряхивает головой.

Мне нехорошо.

— Почему не останавливают бой?! — непонятно кого спрашиваю я.

Толпа заводится, начиная кричать еще громче. Нерв и агрессия заполняет зал. Девочки, словно подзаряжаясь, опять срываются навстречу друг другу.

— О, мясо какое! — недовольно бурчит Саша.

Я начинаю уплывать. Хреновая я группа поддержки. Сэм за плечи рывком отворачивает меня от ринга. Пошатнувшись, утыкаюсь носом ему в плечо. Толпа на мгновение выдает рёв и тут же словно расслабляется услышав:

— Стоп!

Решетов еще несколько секунд удерживает меня за плечи. Потом позволяет развернуться.

— Мамочка… — вздыхаю я. Девочки обе без шлемов, и лица в крови. Рефери поднимает руку Риты.

— Устинова, иди, а! — за плечо оттесняет меня Сэм, выталкивая из толпы, которая встречает бойцов.

Мочу платок из бутылки с водой. Делаю несколько глотков, чтобы прийти в себя. И иду в толпу парней, которые эмоционально обсуждают бой, жамкая немного коматозную Риту, снимают с нее перчатки, протягивают воду. Прополоскав рот, она выплёвывает алую жидкость.

Стирает с губ кровь тыльной стороной руки. Мокрая вся…

Я, расталкивая их, протягиваю ей влажный платок.

Кивая, прикладывает к губам.

— Больно?

— Нормально, — пожимает плечами. — Дайте упасть…

Падает на горку из трех матов, раскинув в стороны руки.

Замерев смотрю на неё, не понимая, что дальше. Саша, в отличие от других парней не улыбается. Ему тоже больно, как и мне, смотреть на ее разбитое лицо. Сэм переводит взгляд с Риты на него и обратно.

— Агния, разговор есть… — словно пересиливая себя.

— Давай, потом.

— Нет. Сейчас…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Семён

Увожу Устинову в раздевалку.

Бросая на нас многозначительные взгляды оттуда выходит пара парней. Отворачиваюсь к окну. Как сложно-то теперь общаться нормально!

На самом деле, я уже перепсиховал, и теперь не понимаю, какого хрена сорвался на девчонке, когда в этой ситуации по-скотски вел себя отец с этой… ее матерью. А Устинова, ну что она решала? Глупо было это всё. По-детски. Пора признать. Сидит целыми днями в своей комнате там и рыдает. Чем она тебе помешала, Сэм? Может, у неё тоже своё горе…

Но внутренний протест перебороть всё еще не удаётся. И преодолеть отторжение и желание снести все изменения, что внёс в нашу жизнь отец. Ну не могу я её принять! Отец из-за них не позволит маме вернуться домой. А я так надеялся на это.