Мы - сводные

Никак без слов, да?

Терпеть не могу всякие признания там… Ну, ладно.

— Ты мне очень нравишься. Какие еще могут быть причины?

— Я бы хотела, чтобы ты сам озвучил мне — какие еще могут быть причины, Сэм.

— Никаких.

— Жаль, — расстроенно.

— Не понял.

— Проехали.

— Нет, не проехали, — напрягая пресс поднимаюсь я. — Объясняйся!

— Уходи. Я здесь одна посижу.

Меня накрывает невыносимым ощущением. Я плаваю в нем, не понимая, что происходит.

— Всё, иди, весились на своей вечеринке, хозяин ключей.

— Нет.

— Я не хочу общаться с тобой, Сэм. Правда! — слышу мучительные нотки в её голосе. — Уходи!

— Нет, — повторяю я. — Я обещал что будет безопасно. Значит, должен быть рядом. Не хочешь общаться, будем молчать.

Ложусь опять на спину. Мне хочется повыть от заполняющих меня болезненных чувств.

Закрываю глаза, прислушиваясь к редкому плеску воды. Не выдержав молчания, решаю попробовать поговорить.

— Ася…

— М?

— Почему?

— Сам скажи! — требовательно.

— ""Хамло""? — повторяю когда-то брошенную мне фразу.

Молчит.

— Обижал тебя незаслуженно?

Молчит.

— Устинова! — психую я. — Ну выскажи, я хочу услышать от тебя это!

— Нет, — упрямо.

— Трындец! — тихо ругаюсь я. — Да забей ты на это всё! Что нужно? Извиниться? Я извинюсь. Прости меня, вел себя как скотина. Сожалею! — с усилием вынимаю из себя. — Это хотела услышать?!

Извиняться — не моё.

— Нет, Сэм. Не это.

— А что? — несёт меня дальше. — ""Люблю не могу""?! — рычу я в чувствах зло и, задохнувшись, замолкаю.

Горло сводит, грудь сжимает до боли.

Ася вытаскивает ноги из воды, обувает кроссовки.

Я, агонизируя от её равнодушия, молча наблюдаю за этим. Вот я встрял…

Встает, смотрит на меня сверху вниз. Сглатываю ком в горле.

— А ты мне тоже очень нравишься, Сэм, — вдруг неожиданно выдает она. — Несмотря на то, что ""хамло"" и да — незаслуженно обижал.

Поперхнувшись, прокашливаюсь.

— Но больше ко мне не подходи, — голос срывается

— Причина! — требую я.

— Трус и лжец.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ася

Вылетаю из водохранилища, забыв там свечу.

Наощупь поворачиваю за угол, ведя ладонью по прохладной стене.

Трус и лжец, да!

Иначе бы признался в своей ставке. Я же тебя прямо об этом спросила, Решетов! Или ты не считаешь это причиной, чтобы дистанцировать меня от Рафаэля своим типа расположением, этим приглашением и поцелуем?!

Мне до боли в груди обидно, что это всё не искренне, а просто игра с его стороны. Я почти поверила.

Я — лох. На лбу наверное написано. Не просто так они решили поиграть в меня! Даже видя своими глазами его ставку, я практически поверила в его искренность. Ты заигрался, Решетов.