Мы - сводные

Сжимает снизу, обхватывая мой кулак.

— Это подарок, Ася. Они твои.

Отрицательно кручу головой.

— Забери. А к вам я не поеду. На выходные я решила оставаться в школе до конца года. Думаю, так всем будет комфортнее.

Интернат, так интернат. Выживу как-нибудь.

— Бред не неси. Садись, я сказал, — тяжелеет его тон.

— Не поеду. Твой отец подарил мне путёвку в школу. Что ж… Я приняла этот подарок. Но если у меня есть выбор, я не буду жить бедной родственницей в чужом доме. А выбор есть.

Делаю шаг назад.

Окно в машине Рафа ползет вниз. Выходит.

— Ася, тебе необязательно оставаться в школе. И ехать к Решетовым. Моё предложение в силе. Поехали? — стреляет он глазами на открытую дверь машины.

— Какое еще предложение? — напрягается Семен. — У тебя челюсть лишняя, Дагер?

— Решетов… — презрительно. — Тебе же не четырнадцать. Так эти вопросы уже не решаются. Девушка должна выбрать. Давай играть по-взрослому.

— Не надо диктовать мне правила, Дагер. Не лезь сюда.

Подхватывая за талию, Сэм тащит меня в машину.

— Сэм! — возмущаюсь я сначала растерянно, а потом пытаясь выкрутиться из сильных рук.

— Ты едешь домой, — засовывает меня в машину, с силой давя на макушку, чтобы я не ударилась о крышу машины.

— Да Семен! Решетов! — отбиваясь, отлетаю от него и машины.

— А ну-ка отпусти её, — подлетает к нам Рафаэль. — Долбанутый!

Сцепляются.

От адреналина и агрессии моя голова опять кружится. И подкатывает тошнота.

Из машин вылетают водители.

— Устинова, села в тачку! — рычит Решетов. — Иначе, я ему сейчас морду сломаю.

Мамочка…

Не надо… не надо!!!

Я как зомби послушно сажусь в машину. Сэм — рядом.

С рычанием заряжает кулаками в спинку переднего сиденья.

— Предложение у него! Поспешила согласиться?!

Бьет по кнопке, поднимающей стекло между водителем и нами. Оно медленно ползет вниз.

— Семён, — с тревогой смотрит на него водитель.

Лицо Сэма агрессивно подрагивает.

— Всё нормально, — чеканит он. — Поехали домой.

Стекло соединяется с потолком, отрезая нас от водителя.

— Нормально? — истерично выдыхаю я. — Нормально?! Ты!…

Срывая с сиденья маленькую подушку, лежащую между нами, со всей силы луплю его, пытаясь попасть между отбивающих ее рук.

— Придурок! Гад… Возомнил о себе!

— Устинова! — вырывает подушку из моих рук.

Я в эмоциях продолжаю лупить его ладонями.

— Шантажировать он меня будет! Да я сама тебе сломаю сейчас…

Перехватывает и дергает меня к себе, сгребая в объятья.

Сжимает крепко-крепко. До боли. Так что не шелохнёшься.

Губы втыкаются мне в ухо.

— Всё… — шепчет он.

— Сволочь, — всхлипываю я.

Губы ласково целуют моё ухо. Я растерянно замираю от острых ощущений.

— Дома Вера испекла нам пирог, — подрагивает его голос, проникая в мою грудную клетку. — Клюквенный.

В его руках так тепло и хорошо.