Нас не простят

 — Не придётся больше ревновать. Хотя повода и до этого не было.

— Думаю, что был, — сказала она. — Но теперь — действительно не будет. Потому что тебя будет отвлекать Карим, а я — налажу отношения с мужем. Твоё появление очень остудило его. И ты ещё говоришь, что не виновата?

— Не виновата.

— Угу. Ещё раз поздравляю с помолвкой. И доброй ночи, Камилла.

— Доброй ночи… — вздохнула я и продолжила путь дальше.

В спальне сняла платье и украшения, все разложила по местам и долго ходила из угла в угол.

Нельзя отказаться от свадьбы. Мне выбора не предоставляют.

Сбежать я не могу — поймают и вернут.

Выйти замуж тоже не могу — всё во мне кричит против.

Карим меня не слышит тоже — мне не удалось его переубедить, что счастье в такой брак не приходит. И вообще, так неожиданно душу щемит известие, что я — невеста. Когда это было где-то там в перспективе и далёком будущем — всё воспринималось иначе. А теперь…

Теперь в моих мыслях уже есть образ мужчины, который вызывает во мне отклик, на которого я реагирую, словно настроена исключительно на одну волну с ним. Которого я чувствую и, как ни странно, понимаю. Тот, кто был врагом, внезапно оказался тем единственным, кто меня понимает и защищает. Я отметила, как он заслонил меня собой, когда те амбалы везли меня в клинику, и как сегодня сторожил библиотеку… Когда между нами возникло нечто личное? А оно есть, я чувствую. И это не имеет отношения к ненависти…

Горько вздохнула, переворачиваясь с боку на бок в постели без намека на сон.

Едва я что-то почувствовала к мужчине, как он оказался мужем сестры, а я сама отдана совершенно другому. Только одна надежда на то, что я смогу когда-то с этим примириться, смогу принять Карима, смогу стать ему хорошей женой, — потому что выбора у меня всё равно нет. От слёз подушка намокла, болела голова, а грудь так и разрывало от безысходности.

Я просто горела заживо, внутри, и скоро от меня ничего не останется.

Будет так, как хотят они, — останется лишь кукла. Красивая. Послушная. И без души.

ДамирЗакрылся в своём кабинете, и первое, что сделал, — схватил стакан для напитков со столика и швырнул его о стенку.

Осколки осыпали ковёр кабинета. Но мне было этого мало.

Я схватил следующий стакан, который тоже как следует приложил о стену. Новые осколки полетели во все стороны. Третьим стал графин с водой. На стены и пол полетели теперь не только осколки, но и брызги воды.

Стало ли мне легче?

Да хрена с два.

Когда бить стало больше нечего, я вытащил новую бутылку виски из бара, отвинтил крышку и хлебнул прямо из горла. Адская жидкость обожгла горло, и я сморщился — почти не пью, но сегодня мне хотелось просто надраться.

Нажраться, напиться, забыться.

В хламину, в дрова, в дупель.

Отхлебнул ещё виски и уселся в кресло.