Назову тебя своей

Хватаю за ладонь, которая закрывает мне рот, и тут же получаю ощутимый шлепок по попе.

– Будешь послушной – и я не буду грубым, – шепчет этот мерзавец. А затем забирается рукой мне под куртку, которую я не застегнула. И лапает!

Щупает грудь, мнет ее. Мне очень больно и неприятно. У меня легкая кофточка, и тонкое белье.

– Какие сисечки, – жадно дышит ублюдок. – Вот так, кобылка, давай, я по-быстренькому тебя.

– Не надо! – мычу ему в ладонь. – Не надо!

Перед глазами все размывается из-за слез. Отчаяние заполняет меня. Каждая моя попытка освободиться заканчивается болезненным тычком или, что еще хуже – слюнявыми поцелуями в шею.

Этот козел пыхтит, прижимается ближе, задирает куртку, а потом вообще разворачивает меня лицом к стене и наваливается.

– Я сейчас уберу руку, а если ты заорешь, то он окажется у тебя под ребрами.

И перед глазами мне демонстрирует настоящий нож!

Медленно киваю, понимая, что урод не шутит.

– Вот и умничка, конфетка.

Действительно убирает ладонь, а я, даже если бы захотела, не смогла бы сейчас даже пискнуть – горло будто тисками сжали.

В голове бьется мысль, что я вот так тут и останусь – изнасилованная и порезанная.

И никому… Вообще никому не будет до меня дела!

Ну, может, Галина завтра будет рвать и метать, что я не пришла. Но быстро забудет – переключится на других девочек-моделей, и все.

Так горько становится. Хотя я и так знала, что одна в этом мире, что будь это иначе, я бы не оказалась в детдоме, где меня и нашла Рогова.

Мне тогда почти исполнилось восемнадцать – осталось всего пару месяцев, и меня бы выгнали за ворота.

В детдоме жизнь не сахар. Но это все равно лучше, чем оказаться один на один с взрослой жизнью."

"– Ноги раздвинь, – командует козел за моей спиной.

Но я не реагирую. Я и дышу-то с трудом – тело будто онемело. – А ну, сучка драная, давай, не ломайся.

– Я… Не… хо… чу… – хриплю из последних сил.

Мерзавец резко кладет ладонь мне сзади на шею и впечатывает лицом в стену. Боль пронзает, кожу саднит.

– Не хотела бы, не работала бы тут. И не надо ля-ля про светлый ошейник. Все вы бляди, и всем вам нужен крепкий член в дырку!

С каждым его словом надежда на спасение умирает. Раз никто до сих пор не вышел, и не остановил его, хотя тут везде камеры, значит, и не придут.

Прикрываю глаза, смиряясь с тем, что это последний день моей жизни. Нормальной жизни, если я все-таки выживу после.

Ком в горле становится густым и колючим. Голова кружится, и я не сразу понимаю, что мерзкие руки пропадают с моего тела. Зато отдаленно слышу:

– Эй, ты чего! Это моя краля!

– Девушка сказала “нет”.

Слышится хруст, визг. А я по-прежнему так и стою лицом к стене. Боюсь обернуться.

– Да я тебя! Да ты знаешь, кто я! Да ты!

– Пасть завали.

Вот тут до меня доходит, почему этот голос кажется знакомым.