Где властвует любовь

– И потому, – сказал Колин, – в присутствии всех вас как свидетелей я хотел бы сказать… Пенелопа, – он повернулся к ней и взял ее свободную руку в свою, – я люблю тебя. Я восхищаюсь тобой. Я преклоняюсь перед землей, по который ты ступаешь. – Он повернулся к толпе и поднял свой бокал: – За мою жену!

– За жену! – откликнулись все хором, захваченные волшебством момента.

Колин осушил свой бокал, и Пенелопа тоже, хотя и не переставала гадать, когда же он собирается сообщить всем истинную причину этого монолога.

– Давай сюда свой бокал, дорогая, – сказал он, взяв бокал из ее пальцев и поставив его на столик.

– Но…

– Ты постоянно меня перебиваешь, – с укором произнес Колин, прежде чем схватить ее в объятия и страстно поцеловать на глазах у всего зала.

– Колин, – ахнула она, когда он позволил ей перевести дыхание.

Он плотоядно ухмыльнулся, а зрители разразились бурными аплодисментами.

– И последнее! – крикнул он толпе.

Все уставились на него, ловя каждое слово.

– Я намерен сегодня уйти пораньше. Собственно говоря, прямо сейчас. – Колин усмехнулся, бросив пылкий взгляд на Пенелопу.

 – Думаю, вы меня поймете.

Мужчины встретили это сообщение одобрительными выкриками, а Пенелопа стала пунцовой.

– Но прежде чем уйти, я хочу сообщить вам еще одну вещь. Один пустячок на тот случай, если вы не поверили мне, когда я назвал свою жену самой остроумной и самой очаровательной женщиной в Лондоне.

– Нет!!! – раздался откуда-то сзади голос Крессиды.

Но даже Крессида не могла пробиться через толпу, и ее вопль отчаяния остался неуслышанным.

– Вы все знали мою жену как Пенелопу Федерингтон, – продолжил Колин. – Но оказывается, у нее было еще одно девичье имя, о котором никто не подозревал.

Даже у меня не хватило ума догадаться, пока она не рассказала мне сама… – он выдержал паузу, ожидая, пока все затихнут, – что она также блестящая, остроумная и непревзойденная… – в голосе Колина слились гордость и любовь, – леди Уистлдаун!

На мгновение в зале повисла тишина. Казалось, никто не осмеливается даже дышать.

А затем раздались аплодисменты. Медленные и методичные, но такие сильные и решительные, что все повернулись, чтобы посмотреть, кто это посмел нарушить потрясенное молчание.

Это была леди Данбери.

Сунув кому-то свою трость, она высоко подняла руки и громко хлопала, излучая гордость и восхищение.

А затем кто-то еще начал хлопать. Пенелопа резко повернула голову, чтобы посмотреть, кто это…

Энтони Бриджертон.

Вслед за ним захлопал Саймон Бассет, герцог Гастингс.

Его поддержали женщины из семейства Бриджертон, а затем женщины из семьи Федерингтон и другие гости, пока весь зал не присоединился к аплодисментам.

Пенелопа не могла в это поверить.