Где властвует любовь

Она уже пересекла комнату, а значит, достаточно согрешила на сегодняшний день. Один крохотный шажок – ничто по сравнению с остальным расстоянием.

Она немного продвинулась вперед, решив, что это сойдет за полшага, затем еще чуть-чуть и опустила взгляд, начав читать прямо с середины предложения.

«…в Англии. Песок здесь ослепительно белый и настолько мелкий, что скользит между пальцами босых ног, словно шелк. Вода немыслимо голубая: то аквамариновая с золотистыми бликами солнца, то кобальтовая, когда небо затянуто облаками. И удивительно теплая – как в ванной, подогретой полчаса назад.

Волны с тихим шелестом набегают на берег, лаская ступни и взбаламучивая песок, пока не нахлынет следующая волна и не унесет его вместе с пеной.

Нетрудно понять, почему этот берег считается местом рождения Афродиты. Я не мог избавиться от ощущения, что вот-вот увижу ее, поднимающуюся со дна морского на гигантской раковине, как изобразил ее Боттичелли, с длинными волнистыми волосами, струящимися по плечам.

Если на свете рождалась совершенная женщина, то, несомненно, здесь. Я чувствую себя как в раю. И все же…"

"И все же каждое дуновение теплого ветерка и безоблачное небо напоминают мне, что это не мой дом, что я был рожден; чтобы жить в других краях.

Это не умаляет желания – нет, потребности! – путешествовать, видеть, узнавать. Но это же питает неизбывную тоску по росистой лужайке, влажной прохладе тумана и радости от первого погожего денька после недельного ненастья.

Здешнему народу неведома эта радость. Их дни всегда совершенны. Можно ли оценить совершенство, если наблюдаешь его постоянно?

22 февраля 1824 года

Горы Тродос, Кипр

Удивительно, но я замерз. Сейчас февраль, и, как англичанин, я привык к февральским холодам (как, впрочем, и в другие месяцы с буквой «р» в названии), но сейчас я не в Англии.

Я на Кипре, в самом сердце Средиземноморья, и всего лишь два дня назад побывал в Пафосе, на юго-западной оконечности острова, где жарко светит солнце, а океан дышит теплом.

Оттуда открывается вид на гору Олимп, покрытую белоснежной шапкой, ослепительно сверкающей в лучах солнца.

Подъем на вершину оказался чреват бесчисленными опасностями, поджидавшими за каждым поворотом. По пути наверх мы встретили…»

Пенелопа издала тихий возглас разочарования, поняв, что страница закончилась на середине предложения.

Кого они встретили? Что случилось? И о каких опасностях он пишет?

Она уставилась на дневник, умирая от желания перевернуть страницу и прочитать дальше. Но, начиная читать, она оправдывала себя тем, что не вторгается в личную жизнь Колина. В конце концов, она заглянула только в те страницы, которые он оставил открытыми.

Перевернуть страницу значило бы зайти гораздо дальше.

Пенелопа отдернула руку, потянувшуюся к дневнику.