Где властвует любовь

 – Ты должен знать…

Она осеклась, услышав звуки шагов в коридоре.

– Должно быть, это Уикем, – сказала она, бросив взгляд на дверь. – Он, видимо, принес закуски. Ты можешь придержать руку?

Колин кивнул.

– Я не хочу, чтобы он знал, что я поранился. Он расскажет маме, и она замучит меня своими заботами.

– Ладно. – Пенелопа встала и протянула ему его дневник. – Возьми это и сделай вид, что читаешь.

Едва Колин успел открыть дневник, спрятав под ним раненую руку, как дверь отворилась и появился дворецкий с большим подносом в руках.

– Уикем! – воскликнула Пенелопа, вскочив на ноги и повернувшись к нему с таким видом, словно не догадывалась о его приближении.

 – Вы, как всегда, принесли намного больше, чем я способна съесть. К счастью, мистер Бриджертон может составить мне компанию. Уверена, с его помощью я смогу отдать должное вашему угощению.

Уикем кивнул и снял крышки с блюд, представив их взору холодные закуски: нарезанное мясо, сыр, фрукты – и большой графин с лимонадом.

Пенелопа иронически улыбнулась.

– Надеюсь, вы не думали, что я в состоянии все это съесть.

– Скоро подойдут леди Бриджертон с дочерьми.

Я осмелился предположить, что они тоже проголодались.

– Вряд ли им что-нибудь достанется после того, как я удовлетворю свой аппетит, – радостно сообщил Колин.

Уикем слегка наклонился в его сторону:

– Прикажете наполнить вашу тарелку?

– Нет, нет. – Колин сделал отрицательный жест здоровой рукой. – Я займусь этим сам… э-э… как только дочитаю главу.

– Дайте мне знать, если вам понадобится что-нибудь еще, – сказал дворецкий и удалился.

– Проклятие, – простонал Колин, как только шаги Уикема затихли в коридоре. – Я хотел сказать – больно.

Пенелопа взяла салфетку с подноса.

– Давай заменим твой платок. – Она размотала его руку, стараясь смотреть на ткань, а не на рану, хотя по какой-то причине вид крови уже не так беспокоил ее. – Боюсь, твой платок безнадежно испорчен.

Колин только закрыл глаза и покачал головой. Видимо, у Пенелопы хватило ума понять, что это означает: «Мне все равно». И она оказалась достаточно деликатна, чтобы не развивать эту тему. Нет ничего хуже женщины, способной до бесконечности болтать об одном и том же.

Ему всегда нравилась Пенелопа, но как получилось, что до недавнего времени он не замечал, насколько она умна? Конечно, спроси его кто-нибудь, он наверняка бы ответил, что она неглупая девушка, но у него никогда не было времени задуматься об этом.

Зато теперь ему стало совершенно очевидно, что она на редкость умна. И, как однажды сказала его сестра, на редкость начитанна.

И возможно, весьма разборчива в своих литературных пристрастиях.

– Кажется, кровотечение уменьшилось, – заметила Пенелопа, перевязав его руку свежей салфеткой.