Где властвует любовь

– Леди Данбери, – осторожно сказала она, – я очень ценю ваш порыв… ваше расположение… но вы должны знать, что не несете за меня никакой ответственности.

– Разумеется! – фыркнула леди Данбери. – Не бойтесь, мной движет отнюдь не чувство долга. В противном случае это и вполовину не было бы так забавно."

"Пенелопа чувствовала себя настолько глупо, что не придумала ничего лучше, чем признаться:

– Я ничего не понимаю…

Леди Данбери подождала, пока лакей вернется с лимонадом, и заговорила, только сделав несколько глотков.

– Вы мне нравитесь, мисс Федерингтон.

Что не так уж часто бывает. Все очень просто. Я хочу, чтобы вы были счастливы.

– Но я счастлива, – возразила Пенелопа скорее машинально, чем по какой-либо иной причине.

Леди Данбери высокомерно выгнула бровь – выражение, которое она довела до совершенства.

– Вы уверены? – осведомилась она.

Пенелопа задумалась. В чем она уверена, так это в том, что не чувствует себя несчастной. У нее замечательные друзья, младшая сестра, с которой они очень близки, и, хотя у нее нет такого взаимопонимания с матерью и старшими сестрами, она их любит.

И они платят ей тем же.

Не такая уж плохая участь. Возможно, ей не хватает драматизма и волнений, но она довольна своей жизнью.

Но довольство и счастье – совсем не одно и то же. Пенелопа ощутила острый укол в сердце. Пожалуй, она не может утвердительно ответить на вопрос леди Данбери.

– У меня четверо детей, – сказала та. – Все они давно выросли и обзавелись семьями. Я даже женила своего племянника, которого, кстати сказать, – она склонилась ближе и закончила шепотом, словно сообщала большой секрет, – любила больше собственных детей.

У леди Данбери был такой лукавый вид, что Пенелопа не могла не улыбнуться.

– Вы удивитесь, – продолжила старая графиня, – но я обожаю совать нос в чужие дела.

Пенелопа постаралась не рассмеяться при этом заявлении.

–. И поскольку я оказалась нынче не у дел, – леди Данбери развела руками, – мне хотелось бы устроить счастье еще одно го человека, прежде чем я покину этот мир.

– Не говорите так, леди Данбери. – Пенелопа порывисто сжала ее руку. – Вы еще переживете нас всех.

– Глупости, – проворчала та, но не сделала попытки отмять свою руку.

 – Я не собираюсь убиваться по этому поводу, – добавила она. – Но я реалистка. И, прожив на этом свете семьдесят с хвостиком лет, понимаю, что у меня осталось не так уж много времени.

Пенелопа надеялась, что сможет встретить собственную старость с таким же достоинством и самообладанием.

– Вы похожи на меня, мисс Федерингтон. Не боитесь говорить то, что думаете.

Пенелопа изумленно уставилась на графиню. За последние одиннадцать лет она ни разу не высказала собственного мнения.