Назад в СССР 3

Дернули за палас все разом, и провокатор приложился бойко, да так рванул от души, что комодик, который сиротливо ютился на нем, опрокинулся в нужном направлении, раскрыв свои ящики на общее обозрение. Растопырился, как стриптизерша на шесте.

А вывалилось оттуда диво-дивное: видеокассеты с яркими заграничными этикетками, на которых подобные расшиперенные тетеньки бесстыдно выставляли напоказ свои прелести. Что тут началось...

Пуритански настроенные соседи, некоторые из которых супругов-то и супружниц собственных за всю жизнь в таком виде ни разу не видели (все в темноте, по-быстренькому и не чаще, чем раз в месяц), заохали и запричитали. Одна тетя с лицом учительницы даже за сердце схватилась и немедленно валидол потребовала.

Шум поднялся такой, будто на бывшем Черкизовском драка приключилось между горными народами и представителями степей. Кто-то заверещал, чтобы милицию вызвали. Что за такие картинки (не все поняли, что это видеокассеты) раньше к стенке ставили. Но милиция уже тут как тут.

— Позвольте пройти, товарищи, — участковый Осинкин поспешил на шум и протискивался к злополучному комоду. — Что тут случилось? И потоп, и грабеж?

— Это не мое! — заверещал Зинченко.

Глава 9

— Как же не ваше?! — заорали добрые соседи. — Смотрите, сколько в несчастный комод непристойности было напихано. Содом и Гоморра прямо в предмете мебели такого уважаемого человека. Как вам не стыдно? А еще очки носите!"

"— Позвольте ваши документы, гражданин хозяин квартиры, — потребовал Осинкин, притворившись, что не узнал номенклатурщика.

— Да какие документы? — замахал тот руками, словно ветряная мельница. — Да меня каждый пес в этом городе знает и без всяких документов.

— Стало быть, я не пес, раз вас не знаю, — невозмутимо ответил участковый, — а представитель органов. Попрошу документики все-таки предъявить.

— Черт знает что! — фыркнул Зинченко и приволок паспорт.

Осинкин с важным видом неторопливо раскрыл книжицу, перевел несколько раз взгляд на партийца и обратно в фотоморду, будто сверяя и не веря своим глазам.

— Тю-у… — укоризненно покачал головой участковый. — Что же вы, товарищ Зинченко, при должности такой высокой низко так пали и морально разлагаться начали. Какой пример вы подаете молодым коммунистам и прочим комсомольцам? Не имею я полномочий оформлять вас за это, лишь беседу профилактическую могу провести.

— Как – беседу?! И все! — добрые соседи взяли правосудие в свои руки. — Да вы посмотрите, товарищ участковый инспектор, куда мир катится! Если уже высшие чины в похоти и разврате погрязли, что же с народом простым будет вскорости? Никаких бесед! К ногтю гада! К ответу его!

— Поймите, граждане! — Осинкин прижал правую ладонь к сердцу. — Руки у милиции связаны.