(не)Чужая жена

Господи, что же мне делать?

Внезапно накатывает понимание.

Резко."

"Я осталась без дома, без семьи, без работы! И что мне теперь делать? Как я буду жить?

Стоп. Нет, извините! Как я буду жить, меня, в принципе, не пугает. Работу с моим образованием найти не проблема. Я знаю многих руководителей, которые пытались переманить меня от Корсакова.

Да, конечно, после того, как я слила его документацию, репутация у меня подмочена, но не настолько, чтобы не найти какую-нибудь работу! Потом есть те, которые были даже рады, когда я Корсакова так… как там выражался Антон? «Нагнула»? «Опустила»?

Фу, было в этом что-то… очень некрасивое.

Я его наказала! За то, что… За то, что наживался на людях. Вот!

Ладно, если с работой, допустим, проблем не будет, то что с остальным?

Антон вообще за кого меня считает?

Ясно, что у меня был культурный шок и не смогла ему противостоять.

Но он ведь не имел права меня выгонять? Квартира у нас куплена в браке, совместная собственность. Машины тоже. Коттедж он начал строить тоже после свадьбы – лето, престиж, все такое…

Меня все это мало волновало. Меня волновала наша дочь!

Ее я должна забрать! Я мать, в конце концов! И хорошая мать! А он…

Нет, Антон, конечно, любил Сашульку, но времени с ней проводил очень мало. Ни разу не гулял, даже если я по каким-то причинам не могла пойти. Ни разу не был с ней в парке или в игровых комнатах. Он и на море предлагал поехать без Сашули! А когда я стала настаивать, пригрозил, что вообще поедет один.

И поехал.

Тогда мне казалось это справедливым. Он много работал, ему надо отдохнуть.

Как будто я дома мало работала! Двадцать четыре часа с ребенком!

Он и няню-то мне предложил всего месяц назад!

И тут до меня дошло – а что, если он предложил взять для меня помощницу, потому что знал, что избавится от меня? Заранее все просчитал?

Нет, я, наверное, просто схожу с ума…

Господи…

Раздается деликатный стук.

Деликатный?

– Василиса… Ты там жива?

***

Я прочищаю горло, но ответить не в состоянии.

Блин… это же все равно, что занято кричать. Какой стыд.

– Василиса, я жду еще три минуты, потом зайду.

Он зайдет. Я прекрасно это знаю.

Хорошо, что тут есть раковина и зеркало.

Ой нет. Плохо. Очень плохо.

Смотрю на себя и понимаю, что я сейчас, как сестренка той Богини из обезьянника, только чуть помладше. Или… как дочка.

Лицо все опухшее. Под одним глазом фингал, под другим – скула почти фиолетовая. Нос распух от слез, губы обкусаны. Все лицо в потекшей косметике и грязи.