(не)Чужая жена

Хотел, чтобы ты полетела со мной, но, извини, не получилось. Когда вернусь, продолжим знакомиться ближе, а? Тебе же понравилось?

Я пробормотала тогда что-то вроде «да, спасибо, обязательно, все было чудесно» и сбежала из машины как ошпаренная. Все ночь не спала.

Чувствовала его губы на ладони, думала, какая же я дура, что показала свой испуг и не дала ему себя поцеловать! Еще у меня сладко тянуло низ живота и грудь. Я была возбуждена после ужина с шефом!

И мне хотелось все это повторить.

А буквально на следующий день, когда Корсаков уехал в Китай, я познакомилась с моим Антошкой.

И… Про Корсакова больше не думала.

Да и он явно все понял, как-то услышав мой разговор с любимым.

Мы бы продолжали и дальше работать, если бы… если бы Антон не выяснил, какими делами занимается Корсар – оказывается, так моего шефа звали в узких кругах.

Отмывание денег и прочие прелести. Как я, экономист с высшим образованием, могла все это пропустить? Не знаю. Антон попросил помочь, ему нужны были документы. Данные по последнему тендеру.

Я их скопировала и отправила.

И вылетела с работы как пробка из бутылки.

Неприятно было вспоминать тот последний разговор с Александром, но…

Мне уже было плевать. Мы с Антоном отметили сначала помолвку, потом сыграли свадьбу, и я очень быстро забеременела.

И забыла о Корсакове.

И вот теперь мой бывший шеф стоит в коридоре полицейского участка – или отделения, – и смотрит на меня.

Избитую, грязную, со сведенными от дикого желания сходить в туалет бедрами.

– Какая приятная встреча. Наконец-то ты попала туда, где тебе самое место!

Глава 4

В которой мы знакомимся с Богиней, и не только…

И тут меня словно прорывает! Я начинаю плакать.

Нет. Не плакать! Реветь белугой!

Как Сашка, дочка моя ревет.

Странно при всей ненависти к Александру Корсакову назвать дочь Александрой, да? Но Шурой звали мою любимую бабушку! Так что… Я не думала о нем, когда давала имя своей дочери!

Я вытираю слезы руками, не замечая, что на них грязь, и вся эта грязь остается на моем лице, всхлипываю, чувствуя, что вот-вот мое состояние станет еще более плачевным. Просто по ногам потечет.

Господи, за что ты меня так наказываешь? За что?

– Вы че над девкой глумитесь? Совсем опиздоумели, твари легавые? Ее, бедную, мало что хором выебли, так вы еще ей пописать не даете! Я завтра, суки, в ООН напишу! И в Гаагский суд! Я вас всех натяну!

– Закройся, Богиня! Еще раз услышу…

– Выпустите Орлову, немедленно, – голос Корсакова словно пускает ток по венам. Глубокий бархатный низкий баритон с хрипотцой. Почти бас.

Подобострастный сотрудник органов подскакивает, начинает греметь ключами, потом хватает меня за локоть и выволакивает в коридор.