(не)фиктивная семья для мажора

Я не прошу понять меня, но попробуй хотя бы услышать. Ты была для меня всем. Да, я дибил, что не стал ничего спрашивать. Но я думал….Нет, я не думал. Сдохнуть просто хотел. И всё. А после того, когда ты чуть не потеряла нашу малышку, — маленькая пауза, словно проверка моей реакции, — Чёрт, я….У меня нет оправдания. И сказать нечего, кроме как – я виноват.

Вздыхаю. Что сейчас изменит признание вины?

— Знаешь, когда появилась информация о Корнилове, о том, что он предпочитает иметь дело с семейными людьми, я сразу подумал о тебе и о Даше.

— Я заметила, — усмехаюсь.

— Нет.

Правда. Может, в глубине души я искать возможность вернуться в вашу жизнь.

— Зачем? Скажи мне Исаев, зачем? С первого твоего появления ты только и делал, что унижал меня, пытался задеть. И дочь…Она тебя совсем не интересовала, — это самое больное.

— Это не так. Я любил и люблю Дашку. Но не хотел этого показывать.

— Что изменилось сейчас? Или это всего лишь игра на публику? – спрашиваю прямо. Потому что очень устала от недомолвок. Устала от бесконечных сомнений. От неопределённости.

— Я хочу быть в жизни Даши. Но только если ей это нужно, — с грустью смотрит на бегающую девочку.

"

"— Дурак ты, Исаев, — качаю головой, — Папа нужен всегда. Но именно папа, а не просто слово. Быть родителем – это ответственность. Подумай, может не стоит пытаться взвалить её на себя, — как—то так получается, что я будто даю ему зелёный свет. Ник чувствует это. Внимательно смотрит на меня. Снова этот зрительный контакт. Снова эти глаза, в которых я тону. Находиться рядом с ним – трудно. Сердце рвётся наружу. К нему? Не знаю. Я запуталась и уже ни в чём не уверена. Нельзя просто так взять и вычеркнуть эти годы одиночества.

Нельзя забыть все обиды и боль. Но сейчас я прекрасно понимаю, что пытается донести до меня Исаев. Он хочет быть в жизни Даши. Спрашивает у меня разрешения. Не шантажируя, действуя иначе. Мягче. А я….Не знаю, что ему ответить.

Раздавшийся крик малышки заставляет нас обоих встрепенуться. Подрываемся и одновременно оказываемся около дочки, которая заливается слезами.

— Добегалась, — качаю головой, — Дашуль, сколько раз говорила, смотри под ноги, — вижу рану на коленке. Ник берёт её на руки, но не знает, что делать дальше.

А маленькая хулиганка прижимается к нему, захлебываясь слезами.

— Лер, надо к врачу….

— Да зачем? – достаю из сумочки перекись. Брови Исаева удивлённо взлетают вверх.

— Зелёнка тоже с собой имеется. Так что сейчас обработаем быстренько, и через две минуты она побежит дальше. Вот увидишь, — звучит так, словно я успокаиваю Исаева. М—да. Вот это смена ролей.

Естественно, Даше не нравятся мои манипуляции. Она злится, фыркает на меня, кричит. Ник что—то бормочет ей. Очень ласково. Краем глаза, поглядываю на него.