Не испытывай мое терпение

 — Какого хрена ты творишь?!

— Зато она пришла в себя, — задыхаясь, Антон выдавливает слова.

— Сейчас ты в себя придешь!

— Отпустите, он сейчас задохнется, — оставляя меня, Гуля спешит разнять мужчин.

— Не надо «скорую», — подаю голос. Сильной быть не получается, пытаюсь открыть глаза, но даже тусклый свет светящей в лицо лампы раздражает. Речи не идет о том, чтобы сесть.

— Как ты себя чувствуешь? — рядом оказалась Гуля.

— Нормально, — хотя понятно, что ни о каком «нормально» речи не могло быть. Я еще когда партию Клеопатры танцевала, ощутила слабость и головокружение. Наверное, давление упало. Последнее время неважно себя чувствую, аппетита нет, слабость. Уже недели две собираюсь сходить сдать анализ крови, все никак до лаборатории не дойду. А тут еще утром на учебу опаздывала, поесть не успела, и так весь день. Костюм еще этот…"

"— Что стоишь, неси ей горячий сладкий чай и шоколад, — звучит командный голос моего мучителя. Натягивая ткань костюма, Гуля прикрывает мою грудь. Последнее, что помню — как Дикий достает нож и разрезает недешевый костюм, стягивает с меня одежду, потом темнота. У меня сил нет, чтобы покраснеть, но стыд и смущение я испытываю в полной мере. Он первый мужчина, который дотрагивался до моего обнаженного тела и видел грудь.

От слабости по щекам текут слезы. Блин, я же не плакса, а остановить поток не могу. Себя жалею, наверное. Гуля утирает их белой салфеткой с лица. Я уже открыла глаза, но тело все еще слабое, не слушается.

— Ты сегодня что-нибудь ела? — присаживается на корточки мужчина, загораживая собой свет и пространство. Не сразу понимаю, о чем меня спрашивает, а когда осознаю, удивляюсь. Забота? Обо мне только родители заботились, иногда подруга. Смотрит пристально, вынуждает мотнуть головой. — Больше голодной не ходи, а ты проследи, — строго выговаривает, а мы как две первоклассницы слушаем взрослого дядьку и возразить не можем.

— Прослежу, — еще и Гуля на его сторону переметнулась. Я удивлена. Ощущать заботу всегда приятно, но этому мужчине не доверяю. Старожилы клуба о нем только шепотом и на «вы». Пугает до дрожи. Если такому довериться, можно сильно обжечься. От «высокородных» экземпляров ничего хорошего ждать не стоит. Я в четырнадцать лет определилась, чего хочу в жизни, и на всякие мимолетные романы распыляться не собираюсь.

Телефон Дикого звонит, он поднимается и выходит в коридор.

— Как же ты меня напугала, — бурчит Гуля, вот ее забота приятна. — Завтра же пойдем сдадим анализы, а минимум три раза в день я буду следить за тем, что ты ешь, так что готовься.

— Мне нужно ехать. Оставь мне свой номер телефона, позвоню, узнаю, как ты, — это не просьба, а я вот совсем не уверена, что хочу оставить ему номер телефона.