Не испытывай мое терпение

Даже не знаю, радоваться мне такому подарку судьбы или биться головой о дверь. Все равно попробовать нельзя.

По-хорошему бы уйти, пока не сорвался, но меня словно гвоздями-двухсоткой приколотили к полу. Продолжаю пялиться на Колибри, она нервничает, ведь я до сих пор молчу.

Прикрываю глаза, считаю до трех, потому что понимаю, да хоть до ста буду считать, это ничего не изменит.

— Он уехал, — голос звучит низко, будто я заболел."

"— Так и будешь в дверях стоять? — она явно не понимает, что так для нее безопаснее. — Я сейчас оденусь, — хватает вещи из шкафа и скрывается в прилегающей к спальне ванной комнате. А я смотрю сквозь кружево халата на тонкую полоску трусов…

Спускаю зверя с поводка, захлопнув дверь, вхожу в спальню. Нам нужно поговорить, напоминаю себе. Меня не отпустит, даже если я нырну в бассейн. Чтобы снять напряжение в паху, мне нужна женщина. Одна конкретная женщина, которая сейчас прячется в уборной.

Яся выходит минут через двадцать. Ну, как выходит — выглядывает из-за двери, убеждается, что я здесь, смотрит с опаской и тихонько выходит. Я тупо стараюсь на нее не смотреть. Кровь по венам до сих пор разносится с бешеной скоростью. Ее близость дурманит похлеще горящего поля конопли.

— Валид, ты мне телефон вернешь? — с обидой и вызовом в голосе.

«Ах, да… телефон!»

— Хочешь еще раз просмотреть видео? Убедиться, что вышла замуж за монстра? — ярость и неудовлетворенное желание прорываются наружу, я зло рычу. Видео я удалил.

— Я бы не отказалась выслушать твою версию событий. Это же была какая-то спецоперация? — я прифигел. Поднимаю на нее взгляд, даже не пытаюсь скрыть своего удивления. — Я ведь не идиотка, Валид. Видела, что вы в форме, все в пыли и грязи. А Алеша… Он предатель, человек, не заслуживающий уважения, я бы и слушать его не стала.

Как мало надо, чтобы в душе появился покой.

— Яся, ты испугалась и отшатнулась, — делать вид, что этого не было, не стоит. — Любая бы испугалась, — сам же оправдываю ее.

Колибри присаживается рядом на самый край кровати.

— Конечно, испугалась, — признается она. — Я далека была от жизни военных. Когда ты слышишь о подвигах по телевизору, это не пугает, а лишь вызывает восторг и уважение к людям. его совершившим. Никто не думает, что за этим стояло. А тут я прикоснулась к реальности. Это ведь настоящая съемка, без прикрас и художественного вымысла, без озвучки или голоса диктора за кадром. Это действительно было страшно. Страшно, что такое происходит в наши дни, а мы ничего не знаем и спокойно спим ночами, ходим на работу… А у кого-то работа — рисковать своей жизнью. Мне теперь всегда будет страшно. Страшно, что ты можешь… — Она не договаривает. Ее слова проникают мне в душу.