Не испытывай мое терпение

В черных кожаных шортах, демонстрирующих стройные загорелые ноги, черной футболке и солнцезащитных очках. Она явно не подросток. Дети быстро растут, что-то я явно упустил.

Увидев меня, двинулась навстречу. Останавливаемся.

— Привет, — совсем не по-родственному, ведь близкие люди обнимаются при встрече. Лея наблюдает со стороны.

— Привет, Карина.

— Мне нужна помощь, — она плачет. — Я не знаю, к кому обратиться, пойти…"

"Пока Карина рассказывает о трагическом происшествии, унесшем жизнь ее мамы, я подсчитываю в уме, сколько ей лет. Я не помню год ее рождения. Сестре может быть шестнадцать-семнадцать лет. Вряд ли кто-нибудь из родни возьмет Карину к себе, судя по тому, что она со вчерашнего вечера пыталась найти поддержку и помощь у знакомых и родных, а в конце только обратилась к нам. Карина была без сил и еле держалась на ногах, последние силы потратила на препирательство с Самиром. Наверное, боялась, что и мы откажем.

— Я звонила маминому брату в Тюмень, прилететь он на похороны не сможет. А я не знаю, как все организовать, — рыдая у меня на груди, выговаривалась она. За очками Карина прятал опухшие от слез глаза. — Родственники отца посочувствовали, обещали приехать на панихиду, но ведь нужно столько всего сделать, купить…

Выругался про себя. С родственниками отца мы не общались. Не с кем там было общаться и знаться. После того, как Самир добился успеха на службе, получил влияние и деньги, они несколько раз пытались наладить контакты, но натыкались на глухую стену.

— За это не переживай, все сделаем, — пообещал я.

— Валид, я хочу, чтобы водителя, убившего мою маму, наказали! — рыдая навзрыд, попросила Карина.

Я обнимал сестру, пытался успокоить, но действовал неуклюже. К нам подошли Лея и Ясмина. Стали гладить Карину по спине. Она не возражала. Видно было, что, уставшая и измотанная, она нуждалась в поддержке.

— Ей нужно отдохнуть, а вы займитесь похоронами, — девушки оттеснили меня, обняли Карину и повели в дом.

— Я туда не пойду, — придя немного в себя, заартачилась Карина у лестницы.

К холодному, жесткому выражению лица Самира нужно привыкнуть, он даже с родными такой, но Карина ведь этого не знает. Дома ей говорили, что Чехоев-старший не желает с ними знаться, ненавидит отца. Так и было, но ребенка он не обидит. Пусть и не считает Карину сестрой.

— Пойдем, — строго произнес и взял ее за локоть. — Это и мой дом.

Было немного правды в моих словах. Когда Самир решил строиться, он сразу сказал, что это будет наш общий дом. И в нем станут жить наши семьи. Тогда он не думал заводить свою семью. Может, и не женился бы, не встреть Лею.

В строительство я не вкладывался, но регулировал весь процесс. Приходилось и рабочим помогать.