(Не) любимый ребенок бывшего

Попалась, Лиса!

13 Глава

Марк

Алиса повернулась ко мне спиной, и молчала, а я разглядывал её фигуру, вдыхал нежный аромат, и не мог надышаться.

— Ты почти не изменилась за эти три года. Кто бы мог подумать, что спустя три года в Штатах, я приеду и сразу же столкнусь с тобой. Расскажи как ты жила? — Алиса упорно молчит и, по — моему, даже не дышит. — Что ты молчишь? Как там твой официант? Не помню его имени…

— Я и подавно. Если так интересно имя того загадочного официанта, спроси у Стаси, она подскажет.

— Я не хочу спрашивать у неё, я спрашиваю у тебя. Что, наобещал с три короба, а потом бросил? И ты осталась одна, и меня потеряла, и время, проведённое с ним, так? — Я распалялся, она не меньше. В какой — то момент я нажал на остановку лифта и, взяв её за локоть, повернул к себе лицом. — Так всё было, скажи мне?

— Наобещал и бросил меня только один человек, в зеркало посмотри и познакомишься с ним. — Она смотрит мне в глаза, в которых стоит гнев, и я вижу, что она не врёт. Но тогда как?

— Тогда как объяснить те фотографии? Я проверял их на подлинность, и это не монтаж. Я разговаривал с тем парнем, и он подтвердил, что у вас отношения.

— Фотографии, о которых ты говоришь, я не рассматривала. И я тебе сказала ещё тогда, три года назад, я тебе не изменяла. А вообще у тебя случайно не остались те снимки? Если остались, я хотела бы на них взглянуть. А теперь отойди от меня! — Она толкает меня в грудь, но я вместо того чтобы отойти, подхожу к ней вплотную, меня ведёт от её запаха, от огня во взгляде, смотрю на её губы, и в этот момент она проводит по ним языком.

— Чёрта с два, я отойду! — Я прижимаю Алису к стенке лифта, и припадаю к её губам в яростном поцелую. Её вкус срывает все приделы, она отвечает не менее страстно, обнимает меня за шею, болезненно проводит ногтями по затылку. А я сжимаю её талию и, приподняв за бедра, даю понять что хочу, чтобы она обхватила меня ногами, что она и делает."

"Боже, я и забыл какая она сладкая, и нежная. Одной рукой удерживаю её под ягодицы, вторую завожу за полы пиджака, провожу по ребрам вверх, к груди. Алиса издаёт протяжный стон, и я смотрю на неё. Глаза Алисы прикрыты, дышит тяжело, а губки призывно блестят и зовут попробовать их вкус ещё раз. Обвожу рукой её лицо, невесомо целую в губы, в нос и опять по губам, задерживаю взгляд на брови, и хмурюсь.

— Раньше этого шрама не было! Откуда он? — Прошептав эти слова, чувствую как атмосфера и настроение резко изменились.

Алиса открыла глаза, спустила ноги на пол и, оттолкнув меня, лихорадочно начала поправлять одежду. После чего нажала кнопку, и лифт опять поехал вниз.

— Никогда больше не прикасайся ко мне, Бесонов! Ты потерял это право три года назад, когда выгнал меня из дома, обвинив в измене! А что до шрама, спроси у свой невесты или уже жены, не знаю.