Не рассказывай

"

"Я обнимаю его изо всех сил, чувствуя, как крепкие руки обнимают в ответ, но легонько. Скорее поддерживают.

— Я… — Он прочищает горло. — Я грязный весь, хрен пойми в чём. Ты бы не ластилась.

Я зажмуриваюсь. И молчу.

— Ты… чего приперлась-то? — формулирует Денис следующий вопрос. — Я устал как собака, сдохну щас.

Я прижимаюсь ещё более нагло.

— Часто ты вот так ночуешь у меня? Выгнали тебя из дома, что ли?

Он явно злится. Но пусть попробует меня отлепить сейчас. Пусть попытается!

Я целую его в шею. Он пахнет потом и усталостью. Хорошо пахнет. Живой. Эта женщина, что фамилию его назвала в списке умерших, пусть хотя бы во сне на мгновение испытает всю ту боль, что зародилась в моём сердце.

— Я… в душ схожу, ладно? Эй. Вот блин.

Я отрицательно качаю головой. Он вздыхает. А потом к себе меня прижимает. Всё ещё нехотя, но уже чуточку крепче.

Глава 50

— У него батарея села, Мария Юрьевна, — говорю я в трубку. — Не знаю, почему ни у кого не одолжил мобильный, будить нас не хотел, наверное… — начинаю его оправдывать. — Да и вообще, он занят был, у них после штурма куча дел… — Мысли путаются. Я на самом деле понятия не имею, какие там дела у них после штурмов.

Может, рапорт писал? — Как только освободился, домой приехал сразу.

Рассказываю, что Денис в порядке. Уставший, потрёпанный, но бодрый.

— Сейчас моется. Позавтракаем и, может, спать ляжем. В смысле ляжет. Я, скорее всего, домой поеду. Хорошо, что всё закончилось. Они круто сработали. Зря мы Дениса не послушали и так много переживали.

Мария Юрьевна не спорит, но думаю, понимает, что вряд ли бы я могла с собой справиться и с лёгким сердцем погрузиться в заботы. Даже вот сейчас он под душем отмокает, а меня потряхивает.

Спасибо, что зубы не стучат.

Перенервничала.

Денис выключает воду, и я поспешно прощаюсь с Марией Юрьевной, желаю ей отдохнуть как следует. Откладываю телефон на комод и иду в кухню.

Денис сразу заходит ко мне. Полотенце обмотано вокруг бёдер. А так голый весь. Со щетиной на лице. Не стал пока бриться. Волосы на голове подстрижены под машинку, другим его и не представляю. Сглатываю. У него синяки на теле. Много. Повсюду. И мне снова становится жутко.

— Ты же голодный? — спрашиваю, чтобы разрядить обстановку. — Я тут… мясо потушила с картофелем.

Давай разогрею? Пока ждала новостей, делать нечего было, вот и занялась. Вроде бы вкусно вышло. Хочешь?

— Ксюш… — окликает он негромко. Голову набок склоняет, хмурится. — Не суетись.

Мне вдруг кажется, что прогонит.

Впрочем, от сытного завтрака не отказывается. Я поспешно снимаю крышку с кастрюли, беру тарелку и черпачок. Руки отчего-то сильно дрожат, да и вообще какие-то слабые. Я пытаюсь с собой справиться. Спиной к Денису стою, на себе взгляд чувствую.

Такие простые движения — положить еду на тарелку.