Неподходящий

— Я взрослый человек, не нужно меня опекать. От дефлорации еще никто не умирал, поверь мне. — Последние ее слова прозвучали уже с неприкрытой грубостью.

Сергей поморщился и вздохнул.

— Извини, — не очень искренне, по Кириным ощущениям, бросил он. — Всего лишь хочу знать, что все прошло нормально. Все-таки это твой первый раз. — Взъерошив и без того торчавшие во все стороны волосы, он криво усмехнулся. — Я, правда, не понимаю, почему я...

Кира резко его перебила:

— Только не придумывай ничего такого. Ты просто меня заинтересовал. Исключительно физически, — заметила она на всякий случай. — У меня довольно избирательный вкус, вот и все. Никаких удивительных историей о моей затянувшейся невинности нет.

— И только поэтому ты тянула до двадцати пяти?

Кира смущенно потупила взгляд. Продолжать вранье стало неудобно.

— На самом деле мне... двадцать два. Извини, что солгала. — Она вновь посмотрела на Сергея, и усмехнулась: естественно, теперь он пялился на нее как старый дед на неразумного ребенка.

— Не понимаю зачем.

Она пожала плечами.

— А ты бы стал со мной спать, зная, сколько мне лет?

Он хмыкнул. Красноречиво.

— То-то и оно. — Кира поднялась. Подхватила с соседнего стула ранее примеченную одежду и проговорила: — Я сейчас оденусь и поеду.

— Я отвезу. — Сергей поднялся следом за ней. Наткнувшись на ее полные несогласия глаза, он повторил: — Я отвезу.

Кира раздраженно дернула плечом и пошла в спальню переодеваться. Плевать.

Когда она вышла из спальни, Сергей как раз натягивал поверх футболки серую толстовку. Сглотнув, Кира часто заморгала, выбрасывая из головы запечатленную только что картинку: напрягшиеся мышцы пресса и плеч, едва мелькнувшая на стыке белой футболки и темно-синих джинсов полоска кожи, которую она каких-то десять часов назад наверняка трогала кончиками собственных пальцев...

— Готова? — уточнил он сдержанно.

Кира молча кивнула.

В машине они едва обменялись несколькими фразами — все по делу. Напряжение внутри салона сдавливало виски и грудь, но Кира упорно держала оборону и игнорировала нарастающее чувство вины перед Сергеем за неоправданную грубость. Стоило попросить прощения, но извиняться по-настоящему Кира ненавидела — руку себе откусить и то не столь неприятно.

— Спасибо, — поблагодарила она неуверенным голосом, когда машина остановилась у ее подъезда.

— Не за что. — Сергей повернулся к ней, но Кира не нашла в себе смелости встретить его взгляд. — Пока?

Она кивнула.

— Пока.

Шорох шин по асфальту нагнал ее одновременно с запищавшим кодовым замком подъезда. Кира вошла внутрь, вызвала лифт. Поднялась на свой этаж. На душе стало неуютно, а в голове — пусто.