Неподходящий

Наверное, ей даже не хватало такого на постоянной основе: минус по большей части женских коллективов.

Натура Андрея еще оставалась для Киры не совсем понятной, но и прежней настороженности она не чувствовала. Вполне интересный и вроде бы неплохой человек.

Ни капли романтической или сексуальной симпатии в его сторону Кира не испытала. Не планируя сравнивать Андрея (да и ради чего?) с Сергеем, она все равно знала, что с последним не сравнится ни один знакомый ей представитель мужского пола. Против воли она неосознанно ставила рядом с ним всех попадающих в поле ее зрения мужчин и в мыслях разочаровано вздыхала: не то.

Проблема была в том, что и Сергей был не тот. Слишком, слишком взрослый. До сих пор Кира с трудом осознавала, что у нее случился секс с тридцатидевятилетним мужчиной. Любые гипотетические размышления о большем ставили ее в тупик: бесперспективно со всех сторон.

У него крупный бизнес, грандиозный жизненный опыт и совсем иное прошлое за плечами. У нее все только впереди. Они не равны ни в чем: ни финансово, ни личностно.

Одно дело романтизировать далеких и недостижимых голливудских актеров старше тебя на восемнадцать лет и другое — переспать с реальным мужчиной того же возраста из плоти и крови. О чем-то с ним говорить. И того круче — строить отношения.

Не получалось у Киры представить совместную жизнь со зрелым, годящимся ей в отцы, мужчиной. Наверняка у него свои взгляды на быт, да еще и устаревшие: жена-домохозяйка, ответственная за харчи, чистоту и детей; он же добытчик и глава семьи. Или что-нибудь в этом роде.

Жизнь по якобы святой традиционной схеме Киру не привлекала ни капли, потому ни влюбленность, никакие-либо отношения с мужчиной постарше в ее планы не входили.

Про Сергея Акулова стоило просто забыть, вопреки желаниям собственного тела. Он лишь эпизод. Случайный, пусть и крайне великолепный, и достойный.

В субботу Кира впервые не вспоминала о Сергее совсем. Проведя весь день во Владимире, к вечеру она валилась с ног, бесконечно устав морально и физически.

На могиле матери Кира расплакалась и успокоилась далеко не сразу. Тоскливая, щемящая боль выворачивала наизнанку вместе с особенно ощутимым среди памятников и крестов одиночеством. Здесь Кира не могла игнорировать, что у нее не осталось близких родных.

Под изредка вырывающиеся из горла тихие всхлипы она все-таки навела порядок: вырвала сорняки, выкинула посеревшие искусственные цветы, поправила венки у оградки. Людей вокруг не было вовсе, но солнечная теплая погода спасала от детских страхов, и Кира убираться, несмотря на неуют в душе.

Обратно в Москву она ехала в разбитом, полусонном состоянии. Ничего не откладывалось в памяти, глаза закрывалась сами собой: не хотелось видеть никого и ничего. В наушниках гремел симфо-рок.