Неподходящий

— Вот так, — прошептал он ей на ухо и оставил легкий поцелуй на шее, прежде чем легко укусить за мочку. — Развернись. – Кира поддалась, следя за подсказками его направляющих рук. — Облокотись о стол и прогнись в спине.

— Я... — Ноги уже не просто ослабли, а тряслись, и она по-настоящему боялась рухнуть на пол. — Я не устою, — просипела она обеспокоенно.

В голове был сумбур: поза казалась волнительно откровенной и требующей особого доверия к партнеру. По крайней мере Кира даже в обычной жизни не любила поворачиваться к человеку спиной, а здесь, наедине с Сергеем, обнаженная, выставленная напоказ и почти утратившая контроль, она была уязвима как никогда. И возбуждена до неведомой в прошлом степени.

Наверное, таков на вкус соблазн — пугающий и желанный одновременно, сбивающий с толку, лишающий воли и толкающий на риск вопреки страхам и рассудку.

— Я тебя удержу, — ответил Сергей уверенно, подойдя ближе и подхватив ее одной рукой под живот. Второй он коснулся ее спины и осторожно надавил, показывая, как нужно прогнуться, и Кира подчинилась. — Да, — его выдох обжег кожу шеи, широкая и пылающая ладонь, лежавшая на животе, спустилась и потянула давно мешающее белье вниз. — Вот так.

Кружевные трусики сползи по ногам и упали на пол, успев вызвать у Киры очередную порцию болезненно-приятных импульсов в теле. Теперь уже пальцами обеих рук Сергей выводил узоры на внутренней стороне ее бедер, полностью накрыв ее тело своим, и постепенно подбираясь к пульсирующему, набухшему клитору.

Когда его ладонь наконец легла на лобок, Кира буквально захныкала от невыносимости столь скромной ласки. Хотелось больше, бесстыднее и сильнее.

— Сергей!

— Что? — Пальцы не сдвинулись ни на миллиметр.

— Я... Мне нужно... — Прежде не знающая о проблемах с лексическим запасом Кира не могла подобрать слов.

— Да? — Хриплый, приглушенный голос расходился под кожей теплым медом.

— Не мучай меня! — нашлась она в конце концов. — Ты... обещал... А-а-ах. — Стон вырвался вдруг и получился неожиданно громким.

Говорить дальше Кира не могла, полностью сфокусировавшись на том, как длинные, умелые пальцы размазывают по нежной, сверхчувствительно коже половых губ смазку, сжимают и снова гладят, разводят и забираются глубже, чтобы подняться выше и повторить, продолжая избегать прикосновений к клитору, дразня нервные окончания у входа, отчего подгибаются ноги и закатываются глаза.

Тихо постанывая и всхлипывая, Кира повержено уперлась лбом в холодную металлическую поверхность стола, пытаясь отыскать точку опоры, — ей казалось, что она парит, оторвавшись от земли, подхваченная руками Сергея, и это было уже слишком.

Слишком чувственно. Откровенно. Доверительно.