Невеста черного Медведя

Неужели ты меня не услышала, старуха? Или ума не хватает понять, о чём я тебе толкую? Я не сильно вдавался в ваши людские традиции, женщина, но у нас, у лесных, за такие речи можно и жизни лишиться. Ты поняла меня?! Мы уважаем старость, ценим мудрость. Но не надо злоупотреблять моей мягкостью и терпением. У всего есть предел.

Женщина слабо кивнула, но, думается, ничего она не поняла.

Скрипнула дверь. В дом следом за нами вошла Малашка. Всей этой сцены она не увидела. Поэтому, нагло стрельнув в моего перевертыша глазками, она, призывно виляя задом, отправилась накрывать на стол.

Я внутри кипела.

Чего нам в лесу не сиделось?!

Я уже согласна была, и ополоснуться в кустах с ведра и готовить на костре.

Чего жаловалась?

Глава 38

— Присаживайтесь, Иоран. Я очень старалась приготовить вкуснее для вас, — сладко залепетала эта змеюка, вызывая у меня злобные кишечные колики, или это от дневной баланды несварение.

— Я всеяден, — холодно ответил мой медведь, — мне безразлично, что есть."

"Вот так тебе, гадина, злорадно возликовала я. Кажется, до моего мужчины всё же дошло, как себя вести нужно. Это была моя маленькая победа! Прошествовав с ним за ручку до стола, я царственно уселась.

Иоран только тяжело вздохнул. Сразу было видно, раздражают его наши бабские склоки.

— Смотрю, не ублажила тебя, девка твоя, — ядовито прошипела гадюка младшая, — что хмурый такой, воевода?

- Тебе язык десна жмёт? — зарычал он. — Кто тебе, баба бестолковая, сказал, что я добрый? Жену мою помелом своим не тронь, не по нраву мне это. Я себе не позволяю слова недоброго ей сказать, куда ты свой рот открываешь? И по деревне сплетни не таскать. Иначе выпорю и не гляну, что девка, как мужика отхожу, рука не дрогнет.

Дааа!

Кажется, и каргу, и давалку местную усмирили.

Я расплылась в счастливой улыбке. Мне и огрызаться больше не пришлось: мой медведь сам всё сделал. Плохо, что поначалу он молчал, но, как видно, и, правда, не принято у мужиков ругань с бабами разводить.

Взяв ложку, я опустила её в тарелку и зачерпнула неаппетитного вида жижу.

Но еда оказалась сносной.

Видимо, Малашка и, правда, старалась произвести фурор.

Да, не вышло!

Криво ухмыляясь, я ужинала, как ни в чём не бывало. За окном было темно и тихо.

Ночь уж глубокая на дворе.

Доев всё до конца, Иоран поднялся с лавки и, никому ничего не говоря, вышел из дому. Я наблюдала в окно, как он неспешно прошёлся по двору и вышел на улицу. Ещё не погашенные маленькие уличные факелы на крыльце хорошо освещали его силуэт.

— Рано празднуешь победу, — прошипела карга.

Я одарила её тяжёлым взглядом.

— Будешь жало своё изо рта вытаскивать, попрошу своего мужчину прикопать вас за забором. Разозлите ещё раз, освобожу этот дом от вашего присутствия, — ровно без особых интонаций произнесла я.