Невеста-незабудка

За сценой на причале, произошедшей между девушками и Джошем Нельсоном, с нарастающим беспокойством наблюдал Ринган. Он беспокоился не за Лилли. Ее достоинство не пострадает от аукциона и необходимости выйти за того, кто предложит больше денег.

Он волновался за трех других: за некрасивую темноволосую девушку, которая как будто сблизилась за время плавания на «Сенаторе» со священником, за симпатичную, исполненную достоинства особу, которую он видел в компании лорда Листера, и за Эди. Некрасивая девушка пребывала в глубоком отчаянии, бывшая приятельница Перегрина Листера казалась больной, а на недоумевающую Эди нельзя было смотреть без сострадания.

Когда к этой компании присоединилась еще одна расстроенная девица, приведенная Лилли, тревога Рингана усилилась. Судя по их виду, все они шли за представителем брачного агентства отнюдь не добровольно, и винить их за это было трудно. Этот похожий на бульдога человек, с тщательно напомаженными и расчесанными на пробор волосами и подкрученными усами походил скорее на сутенера, чем на уважаемого представителя почтенного заведения.

Лилли заверила Рингана, что Эди не попадет в лапы того зверя, который напугал ее на «Сенаторе», что деловой партнер Счастливчика Джека, эта роскошная Китти Дафресн, выкупит девочку у брачного агентства, и возьмет к себе в служанки.

Глядя, как Эди доверчиво идет за представителем, держась за руку Мариэтты, Ринган надеялся, что Китти Дафресн не откажется от своего обещания. А ее та эго все же случится? Взгляд его посуровел, Ринган стиснул зубы. Если так, то нужно будет найти выход. И этот выход должен будет найти он.

* * *Счастливчик Джек стиснул зубы, почти как Ринган.

Идя по Франт-стрит к «Золотому самородку», он сразу заметил произошедшие в Доусоне огромные перемены.

Все те же пестрые плакаты, вымпелы, вывески и таблички на дверях, в окнах, растянутые над улицей, которые рекламировали обмен участками и покупку золотоносного песка, но ощущение лихорадочного возбуждения исчезло. Доусон перестал быть центром мира «золотой лихорадки». Эта честь теперь явно принадлежала Ному.

К тому моменту, когда он подошел к распашным дверям «Золотого самородка», он уже принял решение отправиться в Ном при первой же возможности. Китти или одумается и поедет с ним, или останется в Доусоне одна, Он подумал о восьмисотмильном путешествии по Юкону к его устью. Если он хочет успеть в Ном до того, как осенний лед скует залив Нортон и прекратит навигацию, он должен отправляться немедленно. И хорошо подготовленным.

— Мне нужно заняться кое-какими делами, малыш Лео, — извиняющимся тоном сказал он, когда они вошли в самую популярную я процветающую гостиницу города. — Я ненадолго оставлю тебя одного.

— Ничего. — Лео с восторгом глазел по сторонам.