Казачий спас

Вот и будем отучать. Чего пригорюнился? Уже и не рад, что научить просил?

— Не, все одно учиться буду, — упрямо качнул Семен головой. — Прав батя. И ты прав. Одной силой много не навоюешь.

— О как! С чего это ты, друг ситный, вдруг мысли переменил? — удивился Гриша.

— А вот посмотрел сейчас на вас с этим узкоглазым и вдруг понял: одинаковые вы. Один старый, но жилистый, словно вяленый. А как драться начнет, так и уследить не успеешь. Пятерых оружных голыми руками по земле валяет, словно играется. А ты, вон, такую тушу, как я, швыряешь, не запыхавшись. Вы даже иногда движетесь одинаково. Вроде плавно, медленно, а за рукой и не усмотришь. Нет, буду учиться. Даже если покалечишь, обиды держать не стану.

— Добре, — кивнул Гриша и, хлопнув его по плечу, пообещал: — Буду тебя учить. Пока сам не откажешься, буду. Слово даю.

— Спаси Христос, — вдруг поклонился Семен и, развернувшись, тяжело затопал в сторону казарм.

Гриша так и замер, глядя ему вслед и пытаясь понять, что сейчас произошло. Из этой задумчивости его вывел голос унтера Елизара. Подойдя к парню, ветеран, глянув в спину своего непутевого сынка и вздохнув, спросил:

— Что, Гриш, плохо с ним?

— Не спеши, дядька Елизар, — повернулся к нему парень. — Начал он думать. Вот тебе истинный крест, начал, — повторил он, широко перекрестившись.

— А чего от вас Лю хотел? — быстро спросил казак, счастливо улыбнувшись.

— В ученики меня к себе звал.

— Шутишь! — ахнул унтер.

— Семен твой свидетель. Сам пришел и сам позвал.

— И что, пойдешь?

— А как же?! Ты пойми, дядька, я ж недоучка. Да, испытание на пластуна сдал, да только мало этого. Для меня мало. Мне годов-то всего ничего, сколько еще выучить могу, а учиться не у кого. Зато теперь… — Гриша аж глаза прикрыл, словно предвкушая что-то очень приятное.

— Да уж, казак. Быть тебе мастером похлеще самого Лю, — покачал Елизар головой. — Если уж ты умудрился испытание на пластуна в четырнадцать сдать, то остальное тебе игрой покажется.

— Не скажи, — с легкой улыбкой покрутил Гриша головой. — Простой учебы с ним не будет. Пота и крови пролью озеро.

— Главное, что ты сам это знаешь и готов их лить. Эх, мне бы такого мастера лет двадцать назад…

— Да ты и так не промах. И десяток твой один из лучших.

— Это по службе, — отмахнулся казак. — Я командир, а значит, должен людей своих беречь. Потому и учу. А вот для себя…

Елизар не договорил и, развернувшись, отправился следом за сыном. Проводив его взглядом, Григорий отряхнулся и пошел в караулку, где ему по приказу капитана Залесского выделили отдельный закуток. Нужно было умыться, переодеться и отправляться на конную прогулку мимо дома купца Меньшова.

Операция, задуманная их не святой троицей, начала приводиться в жизнь.