Казачий спас

Коротко разбежавшись, они телами выбивали легкие рамы и, вкатившись в помещение, бросались в драку. Точнее, принимались кулаками и сапогами вбивать бунтовщиков в окружающую обстановку. Из домика послышались крики и вопли боли, а потом прозвучал одиночный выстрел. Потом кто-то, взревев от ярости, приложил одного из бунтовщиков так, что тот вылетел на улицу сквозь раму спиной вперед.

Спустя минуту все было кончено. Не удержавшись, капитан выскочил из беседки и бегом помчался к разгромленному домику. Влетев в помещение, он принялся судорожно оглядываться, ища детей. Увидев его, Гриша опустил руки и, кивая себе за спину, негромко доложил:

— Все в порядке, Петр Ефимович, все целы. Напуганы только.

— Слава богу! — с облегчением выдохнул капитан, но, заметив окровавленный рукав его рубашки, снова заволновался. — Ранен? Куда попали? — принялся спрашивать он, быстро осматривая парня.

— В плечо, царапина, — отмахнулся Гриша. — Который вылетел, выстрелить успел. Слава богу, что калибр у него карманный. Да и пьян был, как скотина.

— Грузовик наш сюда! — крикнул капитан, выскочив на улицу. — Так, казаки. Этих к нам в холодную, Гриша, в мою машину и к доктору. Оттуда прямо к Герцогине. Водителя я предупрежу. Оставайся там, пока я не приеду.

— Зачем? — не понял парень. — Я лучше домой. Мало ли меня искать будут.

— Не будут. А если и станут, меня предупредят, — рыкнул капитан не терпящим возражения тоном. — А к Герцогине тебе лучше затем, что раной дома и заинтересоваться могут. Отлежишься малость и объявишься.

— Тоже верно, — смущенно хмыкнул парень. — Не сообразил.

— Научишься, — поощрительно усмехнулся капитан. — Все, собираемся и уходим.

— А дети? — снова не понял Гриша.

— Вон, бегут уже за ними, — грустно улыбнулся капитан, глядя в окно.

К домику подкатил грузовик жандармской службы, и забайкальцы принялись закидывать арестованных в кузов, словно дрова. Подошедшие к месту преступления гвардейские офицеры глухо заворчали на такое обращение с арестованными нижних чинов, но капитан, резко оглянувшись, обвел всю их группу таким взглядом, что все недовольные разом заткнулись. Выступать и кричать о порушении дворянской чести после всего случившегося никто не рискнул. Что ни говори, а воевать с детьми во все времена считалось подлостью.

Вышедший следом за ним Григорий, глянув на эту толпу, презрительно хмыкнул и, неопределенно пожав плечами, направился к машине капитана. Выскочивший непонятно откуда, словно чертик из табакерки, Семка, едва завидев окровавленный рукав парня, охнул и согнулся в три погибели, пытаясь осмотреть рану.

— Уймись, друже. Царапина там, — хлопнул его по плечу Гриша.

— Чего ж ты так неосторожно-то? — спросил Семен, явно расстроенный."

"— Выхода не было, — скривился парень.