Казачий спас

— Ценю ваше старание, — вежливо улыбнулся мужчина одними губами. — Но я хотел бы вернуться к делу.

— Как прикажете, — усмехнулся Гриша, выкладывая на стол сверток. — Извольте.

Быстро отодвинув тарелки и чашки, Арнольд Оскарович положил сверток перед собой и принялся аккуратно его разворачивать. Увидев ножны, он едва слышно зашипел сквозь зубы и, достав из кармана складную лупу, склонился над столом. Чуть улыбаясь, Гриша налил себе еще одну чашку чая и, прихватив с тарелки пирожок с брусникой, принялся не спеша насыщаться. Лупа нависла над табличкой в середине ножен, и мужчина склонился еще ниже. Потом, резко выпрямившись, он вперил в парня жесткий взгляд и, сурово сдвинув брови, прошипел:

— Кто ими пользовался?

— Вы это о чем, сударь? — удивился Гриша. — Как получил, так и продаю. Да и чем там пользоваться-то? Ножны, они на то и ножны, чтобы в них саблю носить.

— Я неправильно задал вопрос, — взяв себя в руки, сменил тон Арнольд Оскарович. — У кого они были до вас? Кто ими пользовался раньше? Чем этот человек занимался?

— Да почитай никто и не пользовался. Оружие это мне от дядьки в наследство досталось. А дядька Василий, он инвалидом одноногим был. Так что сабля эта так на стене у него и висела. Отвоевался он. Хотя геройский казак был. Полный Георгиевский бант имел.

— И где сейчас этот дядька? — быстро спросил мужчина.

— Так сказал же, в наследство. Помер дядька Василий, царствие ему небесное, — перекрестился Гриша. — Но, раз уж вы принялись мне вопросы всякие задавать, значит, и документ этот профессорский подлинный. Так что, господин Меньшов. Покупать будете, или как?

— Сколько ты за них хочешь? — мрачно спросил купец, разом нарушая все правила торга.

— Ну, умные люди мне подсказали, что на торгах меньше чем за сто пятьдесят они не уйдут.

Купец поперхнулся, но получив незаметный пинок по ноге от Арнольда Оскаровича, промолчал.

— Сами видите, вещь старинная, настоящая, — продолжал тянуть резину Гриша, словно пытаясь набить цену.

— Двести тысяч, и вы честно ответите на все мои вопросы, — решительно отрезал Арнольд Оскарович.

Вот тут настало время самого Григория изображать статую «Удивленная жадность». Крякнув, он почесал в затылке, глотнул чаю, дожевал пирожок, еще раз глотнул чаю и, махнув рукой, рубанул:

— По рукам. Только говорить здесь будем. И деньги пусть принесут.

— Чек вы, конечно, не примете, — с ноткой презрения уточнил Арнольд Оскарович."

"— Вы уж простите, сударь, но такие деньги я желаю видеть своими глазами, и извольте в звонкой монете, — жестко отрезал Гриша. — Сделаем так, — повернулся он к купцу. — Пусть ваши люди привезут деньги в банк. Есть у меня там счетец. Вот на него те деньги и положим. В нашем с вами присутствии. Заодно и монету проверят.