Невеста сумеречной Тени

Но Исцеление, неужели Эмиль забрал у меня и это?

И тут я понимаю.

Отец отказался от меня. Нет больше в роду Армфельт наследницы Лияры, я вычеркнута из него навсегда. Магия нашего дома больше мне не принадлежит. Наверняка он сделал это, чтобы самому избежать императорского гнева: вместе с титулом Хойеры активируют и дар, но также могут его и отнять. Увы, Армфельты, не принадлежат к тем восьми семьям, имевшим силу со дня основания Сиории, а значит мы в любой момент можем её лишиться. Вот как я сейчас.

— Ну и пусть, — упрямо шепчу я, а на глаза наворачиваются слёзы. — Когда всё выплывет наружу, они узнают, как сильно ошибались! Они будут жалеть…

Рыдания сковывают горло, но я не хочу провести последние часы жизни, горько плача в подушку. Я должна выйти на казнь такая же красивая, как и всегда, а потому подогреваю злость воспоминаниями.

Какие бредовые обвинения! Шантажом вышла замуж? А не это ли общество каждый день с самого рождения навязывает всем девочкам-аристократкам единственную ценность: сочетаться браком с наилучшей партией? Можно подумать, это у меня вместо целительства дар Тени — так все шарахаются! Ну сказала я великому князю Эмилю, что буду молчать о его магии, только выйдя за него замуж, ну намекнула один раз, что Тень не сильно-то меня и пугает, ну заявила, что мне нужны земли с доходом побольше, на случай, если он решит со мной развестись после смерти императора, ведь муж явно что-то затевает — но всё остальное гнусные враки, которые вывернули на суде совершенно несправедливо!

От мыслей об Эмиле слёзы сами высыхают, а им на смену приходит тихое бешенство. Вот бы увидеть его ещё разок, всю рожу б расцарапала!

За дверью слышатся тяжёлые шаги стражника, неразборчивые голоса. Я вскакиваю и поспешно оглаживаю распущенные по плечам золотые волосы. Вдруг это император? Или кто-то из его помощников? Вдруг что-то изменилось за эти часы и меня сейчас освободят? Глупая надежда согревает заледеневшее сердце, я стараюсь заранее не радоваться, слушая, как поворачивается ключ в замочной скважине, но всё равно невольно улыбаюсь.

Хмурый, не выспавшийся стражник заходит в камеру и приковывает мои руки к кольцу в стене тонкой цепью. Это не удивляет: когда приходит кто-то влиятельный, заключенных всегда ограничивают в движениях, оба моих допроса проходили так же. Я выпрямляю плечи и гордо вскидываю голову, ожидая увидеть кого-то из судейских чиновников, но вместо них в камеру входит Эмиль.

— Ты! — Я бросаюсь к нему разъярённой тигрицей — стражник еле успевает отскочить в сторону. Цепь тут же натягивается, не давая даже пнуть дорогого муженька.

— Мне остаться, ваше высочество? — обеспокоенно спрашивает страж, глядя на меня так, словно я сама в мгновение обернулась проклятой.