Невеста сумеречной Тени

Проклятый Тенью…

Я хватаюсь за грудь, ощупываю шею, разглядываю руки, напряжённо прислушиваюсь к ощущениям. Слабость потихоньку уходит, и хоть лёгкое головокружение ещё остаётся, чувствую я себя вполне сносно.

Дверь открывается, в комнату входит Мила с подносом. Видя меня, сидящую на краю кровати, она всплёскивает руками.

— Слава богам, очнулась!

Поднос грохается на пол, миска раскалывается на части, вода выплёскивается на ковёр, но гувернантка совершенно не обращает на это внимания. Подхватив пышные юбки, она вылетает прочь, оставив меня в крайнем недоумении.

Похоже, моё состояние было несколько хуже, чем помнится.

Снова встаю на ноги — теперь уже осторожно, и, держась за спинку кровати, подхожу к разбитой посуде. Собрав осколки, беру с подноса чистую небелёную тряпицу, которой аккуратно промакиваю лужу. Тёмно-бордовый ковёр и впрямь на редкость великолепен, жаль оставлять его мокрым, к тому же эти медленные, аккуратные движения возвращают меня к жизни. Чувствую, как сжимаются пальцы, как холодит кожу вода, как коленки упираются в густой мягкий ворс. Пробуждение после казни было резким, а всё случившееся потом закружило в водовороте проблем.

Тогда я не успела проникнуться ощущениями вновь обретённого тела, сейчас же упиваюсь ими, будто спала тысячу лет, проснулась и окончательно ожила.

Торопливый стук каблуков, и на пороге появляются маменька с Алисой, позади бежит отец.

— Лия! Проснулась!"

"— Доченька, какое счастье! Боги, как я рада!

— Ну ты и напугала старика-отца, Лияра!

Их одновременные возгласы оглушают до тошноты. Отпустив тряпку, я плюхаюсь на ковёр. Алиса падает на колени рядом, маменька, забыв свою обычную сдержанность, приземляется по другую руку.

Они так крепко стискивают меня в объятьях, что я хриплю:

— Вы меня задушите…

Последними приносятся Мила со Снежей. Замерев в дверях, они дружно утирают слёзы, изо всех сил удерживаясь от рыданий.

— Сколько я спала? — Выворачиваюсь из кольца душащих меня рук. Только сейчас я замечаю осунувшееся лицо отца, тёмные круги под глазами матери, бледность Алисы, а всегда пышная фигура Милы потеряла в объёмах. Снова накатывает слабость, но уже от осознания, как близко я оказалась к грани, если близкие люди успели так измениться.

— Сегодня пятое утро, — отвечает мама. Она поглаживает меня по голове, расправляя спутанные локоны. По её щеке сбегает слезинка, которую она даже не старается скрыть.

— Но что произошло? — хмурюсь я. — Последнее, что я помню — нападение проклятого, а потом совершенный провал.

Все присутствующие начинают говорить одновременно, аж голова трещит, и я взмахиваю руками:

— По одному, пожалуйста!

— Тебя поразила Тень, — берёт слово отец.