Невезучая попаданка, или Цветок для дракона

А я осторожно, стараясь ни на кого не наступить, пробралась к креслу и придвинулась ближе к левому подлокотнику, оставляя место для дракона. Если он всё же придёт, конечно.

Он пришёл, когда свет уже был выключен, а вступительные титры закончились, и тихонько уселся рядом. Я продолжала переводить закадровый текст, стараясь, чтобы голос оставался таким же ровным, даже головы в его сторону не повернула, но чувствовала его присутствие всем телом, хотя мы едва соприкасались бёдрами.

А потом мы соприкоснулись намного больше, потому что, минут десять спустя, дракон внезапно приподнял меня — и вот я уже сижу у него на коленях.

Экран дрогнул, мой голос — тоже, но я быстро взяла себя в руки, выровняла и то и другое, не очень понимая, что произошло. Но тут же получила ответ — в наше кресло опустился ректор. Каким чудом двоė таких крупных мужчины в него уместились и не сломали — большой вопрос, оно, конечно, было довольно просторное, но всё же…

Ой, нашла о чём думать! Я у дракона на коленях сижу — это невероятнее любого кресла будет.

Как сумела закончить «сеанс» — не помню, все мои мысли были заняты другим. Я переводила на автомате, радуясь, что закадрового текста было немного, при этом боролась одновременно со смущением и с желанием расслабиться и облокотиться на мужчину всем телом.

Сейчас-то я сидела вполне целомудренно, полубоком на его коленях, а рука лорда Линдона придерживала меня за талию.

Я ведь мечтала оказаться в его объятиях — я и оказалась. Для него же, скорее всего, эта ситуация значит не больше, чем для Рыны — сидящая у неё на коленях Мабелла. Мест мало — и тот, кто больше, держит на коленях того, кто меньше, вот и всё.

Фильм закончился, и раздался негромкий, но дружный стон, в котором можно было расслышать: «Как, уже всё?» в разных вариациях.

Не выдержав всеобщих жалобных взглядов, которые я чувствовала даже спиной — сквозь дракона и спинку кресла, — и в темноте, решила уточнить:

— До отбоя ещё далеко?

— Чуть меньше двух часов, — ответил ректор.

— Для полноценного фильма времени уже не осталось, но я могу показать часть, а завтра — продолжить, — предложила я, и жалобные стоны переросли в радостные… не стоны, но и криками это назвать было сложно, видимо, слишком громко радоваться при ректоре народ не решался.

Я порылась в своей фильмотеке, уже не заморачиваясь тем, что у окружающих случится культурный шок при виде голографического меню. Выбор у меня было огромный, и не только новинки, я выросла на старых фильмах, у моего отца была огромная коллекция, включая чёрно-белые и даже немые. Но и они были бы сложноваты для восприятия, учитывая разницу культур и наличие у нас техники, незнакомой местным жителям.

Поэтому я остановила свой выбор на старой Диснеевской Белоснежке.