Невинная для Лютого

— Ты идиот? — разочарованно выпустил Макс и, сжав кулаки, ступил ближе. Замахнулся, но не ударил, а взорвался ревом: — Блять, придурок! Прибил бы голыми руками, если бы не она! — мазнул по двери суровым взглядом, свел брови и стиснул до кривой линии губы. — Я у Поли до сих пор вымаливаю прощение, но я не перешел черту! Принуждал, но не брал силой! Разогревал ее! Не оправдываюсь, но, сука, чем ты думал?! Как собираешься с этим жить?"

"— Я не хочу… жить. Макс. Я хочу спасти своих детей.

У Орлова округлились глаза.

— Сашка жив?

Я неопределенно покачал головой.

— Возможно.

Не знаю. Но и этот не выживет, если мы с Линой проколемся, а я не могу. Не могу, понимаешь? Втянул ее, а теперь жалею, но уже нет обратного хода.

Макс ходил по палате, скрипел зубами, а потом присел на тахту возле стены.

— Заче-е-м? Не понимаю зачем ты поднял на нее руку? Она же… да любой скажет, что невинная! Лешка-Лешка, завязать тебе хрен узлом нужно.

— Она дочь того, кто убил Милу, — последнее исчезло в шепоте. В голове стало пусто, сумрачно, будто меня кувалдой долбанули.

— Ты уверен? — сквозь вату послышался вопрос.

Я снова кивнул, отчего в голове загудело.

— Был. Уверен.

— Сссууукааа…

Мы еще долго сидели, и Макс узнал все, что я мог сказать. Мрачность с его лица не сошла, губы сжались плотнее, а в глазах появилась серебристая тьма. Таким он был несколько раз на моей памяти.

— Выздоровеешь, — наконец встал он, — я тебя вытащу за шиворот на ринг, урод. Ты понял? Я не шучу сейчас. И такое с рук не спущу. Будешь умываться кровью за все, что ей пришлось пережить.

— Да хоть сейчас бей, — огрызнулся я.

— Сейчас, если трону, убью нафиг, а меня Поля дома ждет с малявкой, я не настолько туп.

В отличие от некоторых.

— Макс, пожалуйста, не оставь детей, если я окажусь за бортом, — сказал я, когда Орлов быстрым шагом поперся к выходу.

— Я тебе «окажусь», — обозленно повернулся он. Прицелился в меня указательным пальцем, хорошо что не оружием, что выглядывало из-под пиджака. — Я тебе так «окажусь», что будешь вспоминать дядьку Орла на том свете. А сейчас взял себя в руки, Алексей, и стал мужчиной, а не пещерным человеком, что умеет только трахать и бить. Ты меня понял?

— Я не могу.

Макс коснулся ручки двери, но не открыл ее, вернулся ко мне.

Встал над кроватью горой.

— Что? Что ты не сможешь?

— Играть не могу, — я потер грудь, потому что от этих слов будто сверло под ребрами крутилось.

Друг хмыкнул, снова подошел ближе, всмотрелся уже другим взглядом, стылым и холодным, в мое лицо, а потом твердо сказал:

— А ты не играй.

— Как это? — я подался назад, потому что громада Макс душил своей тенью.

— А вот так. Думаешь, не вижу, что мучаешься ты не просто так? По глазам же все можно прочитать! Она тебя зацепила. Позже, но все равно.