Невинная для Лютого

Срочные дела! — Придвинулся к сжавшему кулаки Лёше и с угрозой в голосе намекнул: — Но мне, разумеется, расскажут, как тут было весело. Не вздумайте провести эту ночь… скучно. Если я услышу от своих людей, что вы были паиньками, то разрешу завтра отвезти девку к Крысе.

Он ещё раз хлопнул Лютого по плечу и подошёл ко мне. Добавил тихо:

— И, разумеется, в доме Кирсанова за вами будет присматривать мой человек. Выкинешь что-нибудь, и кто-то умрёт. Кому достанется яд? Твоему защитнику-мужу? Или отцу? Или тебе придётся потерять ребёнка? Ты уж постарайся, чтобы папочка доверился Лютому и позволил ему участвовать в бизнесе. Тогда всё кончится очень быстро. — Ухмыльнулся так гадко, что затошнило. — Сладкой ночи.

И широкими шагами пересёк холл. Хлопнула дверь, на меня уставились два мужика в костюмах. Ещё трое были на кухне, а сколько оставалось на улице — я не знала. Только сейчас пришло осознание, что в полном доме мужчин одна женщина. Уехали стилисты, покинули нас и дядя с тётей, вокруг лишь жёсткие оценивающие взгляды и кривые ухмылки.

Сглотнув подкативший к горлу ком, я медленно, стараясь не выдавать страха, приблизилась к Лютому. В его спальне есть замок. И хоть это слабая преграда, но хоть какая-то иллюзия безопасности. Взяла мужчину за руку и, глядя в наполненные тьмой глаза, попросила:

— Проводи меня, пожалуйста. Я очень устала и хотела бы прилечь…

Раздался смешок, и те двое переглянулись. Один из мужиков опустил руку к ширинке и подёргал кистью взад-вперёд. Я не выдержала и вжалась в тело мужа.

Лёша обернул мне руками плечи, немного повернулся к говорившему, и от его низкого голоса завибрировало все внутри:"

"— Еще раз выкинешь что-то подобное, сломаю шею, — он говорил тихо, но жутко страшно. Жилы примораживались от темноты, что наполняла голос мужчины. — Все будет хорошо, — сказал, наклонившись ко мне, Лютый. — Ребята Макса тоже здесь. Никто нас не тронет без приказа. Верь, пожалуйста, — он отпустил меня. Но лишь на миг. Чтобы поднять на руки и отнести к спальне — своей, той, куда не пускал никого из женщин. Дверь открыл с ноги, занес меня внутрь и поставил в центре, на созвездие вышитое на ковре. Лёша огладил мои плечи широкими мазками ладоней, коснулся теплыми пальцами волос — невесомо-осторожно, вытащил булавки из прически, отбросил их в сторону с некоторой злостью. Металлические шпильки с треском забились под комод.

Кто-то в коридоре сдержанно заговорил, глухие шаги остановились совсем рядом. Щелкнула дверь, перекрывая свет из коридора и оставляя нас одних. В ореоле диодных лампочек по периметру. Муж наклонился к моим губам, потянул пальцами подбородок и прошептал:

— Лина, доиграем спектакль на бис? — а в его глазах, темнее ночи, утопали другие слова. Скрытые. Личные. Но не оброненные.