Невинная для Лютого

Моя семья мешала только ему! И что дальше? Что бы ты делала дальше, Кирсанова?! Думаешь, что Чех пошутил, когда угрожал? Думаешь, что жизнь моего сына спасла бы твою шкуру? Дура ты! Как бы я тебя не ненавидел, как бы не хотел прогнать взашей, пинками под зад, сейчас мои родные и все в мире должны, сука, поверить, что ты меня любишь! Ясно тебе?! — немного тряхнул и еще глубже вгляделся в мои глаза, заставляя ежится от страха. — Ясно?! — не дав мне ответить, завел руку за спину и прижал к себе, уставился в небо, выдохнул в серую пустоту. — Блять. Невыносимо, — оттолкнул от себя и отступил.

 — Иди! — махнул в сторону — Тварь! Ну же! Не держу!

— Не собиралась я убегать, а попросту заблудилась. — Я пыталась остаться спокойной, но ужас и гнев скрутились в один ураган и выворачивали меня наизнанку, заставляя цедить слова: — Я слово дала, что выйду за тебя, помнишь? Так я это сделаю! Хоть сейчас поехали и зарегистрируемся. — Голос предательски дрогнул: — Всё равно я никому не нужна. Даже отцу! Успокоился сказочкой Носова, что я восстанавливаюсь после аборта на Багамах и готовлюсь к свадьбе. Да я хоть за чёрта лысого выйду, лишь бы малыш выжил.

А Григорий хочет меня если не чистенькую, то хотя бы без приплода.

Лютый молча смотрел на меня и стискивал губы. И что я перед ним распинаюсь? Горько усмехнулась:

— Ах да, тебе это не интересно. Тебе плевать на Носова, который нанял отморозков, чтобы изнасиловали меня… ты и сам…

Голос осип, я не смогла произнести того, что собиралась. Да и не стоит. В конце концов люди Лютого спасли меня. Пусть молчание будет моим «спасибо», потому что слово это я никогда не произнесу. Процедила:

— Ты знал о нападении. Что же самого Носова не приказал своим шавкам грохнуть? Или сам не трахнул? На лицо он симпатичный.

Кишка тонка? Да, Лютый?! Он не девчонка, ответить может?!

— Я бы с ним не церемонился, — его челюсти ходили ходуном, глаза сверкали черным огнем. Он пошел на меня, заставив врасти в землю и выгнуться назад, потому что за спиной оказались какие-то колючие кусты. — Прибил бы на месте. Зря я пощадил тебя, сука — только сыну могилу вырыл! — он поднял руку, приморозив этим движением. Ударит же! Размажет и не пожалеет! Но рука мужчины неожиданно спокойно легла на щеку, а голос Лютого стал звонким, вибрирующим жестким металлом: — Ты жить хочешь, Ангелина? Только честно, — наклонился к губам.

 — Тебе придется мириться с моральным уродом, у которого ничего нет святого, — он глубоко вдохнул, тяжело со свистом выдохнул и добавил, — кроме детей.

Глава 30. Лютый

— Помню, что для тебя я лишь инкубатор, — сверкая льдом глаз, процедила она. — Только и ты помни, что ты наш щит. Если хочешь, чтобы этот ребёнок родился, придётся защитить нас и от Чеха твоего мерзкого, и от Носова.