Не бывшие

Корю себя за невнимательность. За то, что не интересовалась жизнью родного человека.

В палате, помимо Ани, находится ещё одна девушка. Молодая, едва старше моей сестры. Заметив меня, она вскакивает с кровати и выходит в коридор, оставляя нас наедине.

— Привет, Нюта. Как ты?

Сестра не шевелясь лежит на постели и пялится в стену. Она красивая девчонка. Была. Полная моя противоположность: тёмные густые волосы, карие глаза и заострённые черты лица. Сейчас тон её кожи бледнее, чем обычно. Это следствие употребления наркотиков. Людмила Сергеевна сказала, что организм сестры слишком ослаб. Ей потребуется много времени, чтобы полностью восстановиться и вывести из себя эту дрянь.

— Зачем ты пришла?

— Ань…

Я опускаюсь на кровать, глажу её по спине. Жалко до дрожи. Худенькая, щуплая, одни кости торчат. Будто узница концлагеря. А всё потому, что отказывается есть. Спасают только капельницы с глюкозой.

Неожиданно Аня садится на кровати и бросается меня обнимать. Всхлипывает, а затем начинает громко плакать, точно, ребёнок, который споткнулся на своём пути и больно упал, содрав колени до крови. Я глажу её спутанные волосы и тихо прошу успокоиться. Я здесь, рядом. Всегда буду рядом и никогда от неё не откажусь.

— Юль, забери меня отсюда, умоляю. Клянусь, я больше никогда и ни за что не стану принимать наркотики.

— Прости, Ёжик, пока не могу. Тебе только-только стало лучше!

— Сколько ещё ждать? — Она шмыгает носом. — Неделю? Месяц? Год?

— Без понятия, моя хорошая, но верь, что когда-нибудь тебе станет легче."

"Аня перестаёт плакать, вытирает рукавом слёзы. Спрашивает, как у меня дела и получается ли водить машину. Мы начинаем болтать легко и непринуждённо, будто больничные стены совсем не давят и никаких проблем вокруг нас нет. Я говорю всё, что приходит в голову, только бы отвлечь и развеселить сестру. Кажется, получается, потому что она улыбается, когда я рассказываю о том, с какими трудностями добираюсь на работу.

— Юль… — прерывает меня Аня. — А как там мама?

— Всё нормально. Я приезжала к ней в пятницу.

— Она злится?..

Сейчас, когда сестре остро нужна поддержка, я не могу сказать ей, какими словами обзывала младшую дочь родная мать. Она не злится, нет. Мама в гневе.

— Немножечко, но ты не волнуйся, она остынет и тоже к тебе придёт. Ты только не сбегай, Ёжик. Договорились?

— Договорились, Лисёнок, — улыбается Аня.

Мы долго прощаемся. Это душераздирающе. Сестра не хочет меня отпускать, жмётся всем телом и несколько раз пытается уговорить забрать её отсюда. Я не поддаюсь, хотя в груди щемит. С тяжелым сердцем ухожу из больницы и еду домой.

Следующую неделю Жорин, выполняя просьбу Дениса, натаскивает меня для конференции. Всё это, естественно, происходит после работы.