Невозможный Роман

И она бы рада была списать это все на ангину, но… Горело в тех местах, которые к ангине вот вообще никакого отношения не имели. Аглая сжала ноги и со стоном перевернулась на бок.

А потом у нее зазвонил телефон. Очень странно. Потому что и рано еще, и звонить ей в общем-то некому, если только не…

- Да!

- Доброе утро, Аглая."

"Глаша сглотнула. С силой вцепилась в телефон. Будь в ней чуть больше силы, тот бы затрещал, развалился на части. Но силы не было, и она просто сжимала пальцы, пока те не побелели.

- Доброе утро, мама…

- Надеюсь, я тебя не разбудила.

- Нет… Нет, я уже не спала. Что-то случилось?

- А что, по-твоему, я могу позвонить своей дочери, только если небо упало?

Небо Глаши упало очень давно… Но она научилась жить… без неба. В открытом космосе бескрайнего мира, в котором она потерялась.

- Просто… мы не разговаривали так давно.

- Разве это не твой выбор?

- Может быть… Я…

Аглая не договорила. Слезы набежали на глаза, и она заморгала часто-часто, их отгоняя. Как же она соскучилась! Как чертовски сильно она соскучилась… по ней, по маме… по её тихому голосу, в котором было столько силы!

- Тебе нехорошо? Как-то ты хрипишь странно…

- Нет-нет! Все нормально! – тут же запротестовала Аглая, в попытке скрыть от матери свою болезнь. Она еще помнила, сколько им всем пришлось пережить, когда оказалось, что обычная ангина дала ей осложнение на сердце. Глашу года два потом по врачам таскали. Пока не убедились, что все хорошо. Где ее только не обследовали… Германия, Израиль, Америка… Ужас, короче. – Я просто немного осипла.

- Нужно себя беречь!

- Я знаю, мама… Я знаю.

- Как поживает Дарья?

Аглая слизала слезы и, подтянув подушку повыше, села на кровати. Таблетки начали действовать, температура спадала. И под одеялом было ужасно жарко. Глаша избавилась от него и настороженно нахмурилась. Почему она спрашивает? Неужели Пашка что-то разболтал?

- Хорошо поживает. Спит, вон, без задних ног. А потом в детский сад поедет.

- Я бы хотела увидеть внучку.

- Э-э-э… Хорошо?

- Ты у меня спрашиваешь?

По тому, как это было сказано, Глаша поняла, что её мать улыбается. Она зажмурилась, воскрешая перед глазами образ матери, и замерла, не дыша.

- Кхе-кхе… Нет, не спрашиваю. То есть… Раз хочешь, то надо… увидеться.

- Да… Павел сказал, что ты устроилась на работу.

- Угу…

- Я могла бы заниматься ребенком, пока ты занята.

Сердце Глаши подпрыгнуло и заколотилось где-то в горле. Самой ей в детстве занимались по большей части няньки. Чопорные британки, холодные немки… Нет, мать, конечно, старалась видеться с ней как можно чаще… Но в основном… да, Аглаей занимались няньки и отец.

И теперь её мама предложила свою помощь с внучкой. Чудны же, господи, твои дела.

- Даша ходит в детский сад, - осторожно напомнила матери Аглая.

- Угу.