Няня поневоле

За окном бегут чередой ели и березки, кое-где мелькают станции и дома с покосившимися крышами. Но никто не догоняет поезд, не бежит по крыше и не прыгает в окно. Даже на станциях не видно бравых ребят Назарета. Мог бы и отбить. Конечно, ради безопасности Шмелев выкупил весь вагон, на радость РЖД. И вместе с нами едет Илья в соседнем купе. Дальше — Лира Амани с помощницей. И с другой стороны целое купе занимает моя любимая Людмила Вячеславовна. Только с ней я могу быть спокойна, что мне и моему ребенку ничего не угрожает. От Федора Ильича можно ожидать любой пакости. И мне спокойнее, когда рядом близкий человек. Поэтому, когда торговались в больнице, я попросила Федора нанять ее. За любые деньги.

Люся, улыбаясь, входит в купе.

— Это хорошо, что ты решила покушать, — мурлычет весело.

Смотрю на нее тревожно, хватаю за руку.

Спросить бы… Да только сама понимаю, что нельзя. Может, в душе… Но наверняка и там прослушка. Недаром же Федор Ильич так спокойно меня отпустил помыться под присмотром Люси.

Но и ее учить не надо. Мотает головой, всем своим видом показывая полную безнадегу. Почему Сергей меня не ищет? Неужели еще не приехал? Или решил не препятствовать моему воссоединению с мужем? Да и кто я ему, если отбросить в сторону всю ваниль? Он и с Жанной жил, а потом выкинул, как ненужную тряпку. Наверное, теперь настал и мой черед.

Не хочется верить, но факты говорят сами за себя. Елене наверняка сообщили, кто пожаловал ко мне следующим утром после госпитализации. И она доложила Сергею. Вот только мой любимый ничего не предпринял для моего освобождения.

— Он вернулся? — шепчу еле слышно.

Люся горестно кивает, сложив губы бантиком.

— Перестань накручивать себя, — шепчет она. — Найдем выход…

— Вы не знаете Федюльку, — шепчу я, смаргивая слезы. — Он всех способен переиграть. Я даже не поняла, как попалась в ловушку.

— Нет смысла корить себя, — вздыхает Люся, включая воду, и добавляет, подмигивая. — Быстро обмойся и снова ложись. Нужно провести инструктаж с Федором Ильичом. Тебе нужен полный покой.

Осекается на полуслове, когда дверь в купе отъезжает в сторону.

— Скоро обед, — входя, радостно восклицает Шмелев. Весело потирает руки и взглядом выпроваживает Люсю."

"— Иди ко мне, Аполла, — велит непререкаемым тоном. И как только я, накинув халат, выхожу из санузла и послушно сажусь рядом на постель, по-хозяйски придвигает меня к себе.

— Где твоя расческа? — спрашивает, доставая деревянную щетку из большой косметички. Я помню эту вещь. Она осталась в Шмелевском доме. Но сейчас, как и многое другое из прошлой жизни, вернулась ко мне. Платья, белье, какие-то мелочи. Безусловно, нужные, но давно забытые. Видимо, Федор Ильич был уверен в победе, раз привез с собой в Никитск мои вещи. Кто-то же собирал их.