Няня поневоле

Хата Синявкина. Бывшее угодье Назарова. И вот из-за этой халупы мышиная возня? Да я бы за нее и рубля не дал! И уже хочу переключиться на отчеты, присланные Мариной, но неожиданно понимаю, что если пройти напрямик через лес, то можно запросто выйти к задней калитке. Нужно распорядиться, пусть Енот ее откроет. И отходить тем же путем."

"Рассматриваю рельеф местности и даже крякаю от догадки. С холма со стороны Назарова его усадьба должна лежать как на ладони. Нужно поехать туда и осмотреться на местности, пока еще легкий морозец держится. А то потом придется по грязи тащиться…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Назарет

— Танцуй, Серега! С тебя сняты все подозрения, — скупо улыбнувшись, бросает Петр Иванович. — Парни из Следственного Комитета дожали Илюшу. Все рассказал. Вроде как Синявкин сам попросил остановить машину. Пошли в посадку отлить, а там он на Шмелева напал неожиданно. Илья решил припугнуть противника пистолетом. А тот возьми и выстрели…

— Это сюжет какого-то боевика? — интересуюсь осторожно. Держу на руках Марка, одетого в белый комбинезончик. Прикрываю сына полами куртки и каждую минуту трогаю губами маленькую кнопку носа. Почти час хожу по вычищенным мною дорожкам и точно знаю, что с соседних участков меня не видно. С одной стороны прикрывает от посторонних глаз хозяйский дом, а с другой — гараж и мастерская. Шаг влево, шаг вправо… И когда во двор въезжает мощный белый внедорожник, радостно спешу поприветствовать хозяина дома.

— Нет, — мотает он головой. — Это краткий пересказ чистосердечного признания гражданина Шмелева Ильи Федоровича. — Первое, что он давал здесь, в Щелбанчике, потерялось таинственным образом. А это состряпано адвокатом. Под убийство по неосторожности пытаются подвести и срок отхватить поменьше.

— Мне все равно, — заявляю довольно. — Главное, ко мне больше нет никаких претензий у полиции. Наверное, домой можем ехать? А то загостились у вас…

— Да нам, старикам, с вами веселее, — добродушно отмахивается он. — Вон, мои тетки аж духом воспряли. И над Марком трясутся как курицы над яйцом.

— Приезжайте в гости к нам в Никитск, Петр Иванович. Баньку истопим, на охоту сходим. У меня же угодья вокруг, — рассказываю азартно. На автомате прижимаю губы к носику сына. А он холодный! Замерз ребенок. А папаша на морозе лясы точит… Хана мне. Сейчас Линара с землей сравняет.

На автомате поднимаю глаза на окна. Моя любимая машет мне из кухни. Показывает настойчиво «заходи!». Мой личный главнокомандующий и солдат моей армии в одном лице. Единственный человек на свете, кому могу доверять безраздельно.

— Ты береги ее, — тихо напутствует хозяин дома.