Няня поневоле

— Здесь вам не равнины, здесь климат иной…

— Знал бы Владимир Семенович, что написал колыбельную, — тихо хмыкает нянька.

Толковая девица. Даже про Высоцкого знает. Мои телки о нем и не слышали. Но я с ними обычно не разговариваю.

Накупанный розовощекий ребенок быстро засыпает у меня на руках. А я млею от счастья, ощущая тепло маленького тельца.

— Положите его в кроватку, — шепчет нянька. — Только осторожно.

«Милая моя, — хочется крикнуть ей. — Да что ты вообще знаешь об осторожности? Лежала когда-нибудь в засаде? Уходила от «хвоста» на дикой скорости? Бывала хоть раз на допросе, где нужно подумать, прежде чем сказать «А»? «Б» из тебя потом вытянут, что и глазом моргнуть не успеешь!»

Не дыша, кладу сына в кроватку. И тут же слышу над ухом писк.

— Головку, головку поддерживайте!

Чувствую легкое прикосновение. Линара, будто обжегшись, убирает руку в сторону. Но мне и этого достаточно. Кожу словно опаляет напалмом, а в груди перехватывает дыхание.

Что же это творится, братцы-кролики?!

Исподволь смотрю на девчонку. Отвернулась маленькая зараза. Но даже отсюда видны пунцовые щеки и стиснутые кулачки.

«Значит, и тебя проняло, моя красавица? Ну да ничего… У меня-то хоть есть возможность снять стресс, а тебе придется туго этой ночью, — хмыкаю с неким злорадством и, выйдя из детской, звоню Аньке.

— Приезжай, кисуль. Я скучаю…

Мою постоянную любовницу уговаривать не надо.

— Через полчаса буду, — тут же соглашается она и добавляет капризно. — Достань мое любимое вино и набери ванну.

— Яволь! — фыркаю я и, закончив разговор, передаю Анькины требования Элле.

Слышу, как суетится прислуга. Из моей ванной доносится шум воды, бьющейся о дно джакузи. Наверняка Элла сейчас устроит поляну. Нарежет сырок, хамон и фрукты. Все разложит красиво. Романтик, мать вашу!

Безотчетно представляю накрытый столик в моей спальне и чувствую, как к горлу подступает комок. Не хочу. До тошноты. До отвращения.

Отменить Анькин визит ничего не стоит.

— Важная стрелка, кисуль, — вру по привычке. — Пацаны вызвали. Уже выехал.

— Ладно, — разочарованно вздыхает девица, настроившаяся на жаркую ночку. — Позвони, когда вернешься. Я прибегу.

«Все вы прибежите, только помани, — морщусь я, неожиданно свирепея. — Вот какого рожна тебе надо, Сережа. Зачем отменил визит телки? Чтобы вздыхать о Линаре в свое удовольствие?»

Подхожу к окну, вглядываясь в непроглядную темень леса, виднеющегося за забором. Можно все вернуть. Позвонить Аньке. Плюхнуться с ней в джакузи. И попытаться выкинуть из башки Линару. Что она делает сейчас? Спит или зависает в социальных сетях перед сном? Может, переписывается с кем-то?

«С кем? — напрягаюсь я, чувствуя, как волосы поднимаются на затылке. — Нужно дать Трофиму указание.