Няня поневоле

— Спасибо, — шепчу я, опустив голову. — Кого хочешь, зови…

— У меня к тебе только одна просьба. Не ври и ничего не утаивай. Рассказывай все, как есть. Трофим из фейсов. Сразу на чистую воду выведет.

Хочу вытащить руку из лапищи Назарова, но он не пускает.

— Не торопись, а то успеешь, — рыкает грозно и тянет меня к дивану. И как только большой лысый мужик вваливается в комнату, уставленную шкафами с книгами, заявляет мрачно.

— Моя жена имеет тебе сказать, баклан."

"Разговор много времени не занимает. Я сбивчиво рассказываю про больницу, порку и Карловы Вары. Перескакиваю с одного события на другое. Перебиваю саму себя. Но Назаров со своим безопасником слушают, не перебивая. Назарет держит мою руку в своей и не думает отпускать.

— А что с разводом? — спрашивает он, когда я замолкаю.

— Дело в суде, но постоянно откладывается, — лепечу я как на экзамене.

— Кто адвокат? — коротко интересуется Трофим.

— Анна Аркелиди, — вздыхаю я. — Но что-то дело не движется, придется менять ее. Хотя она работает со мной бесплатно.

— Анька не похожа на добренькую девочку, — со знанием дела усмехается Назарет. — Она бабки любит, и гонорары у нее бешеные. Зато свое дело знает.

— Это дочка Лернера? — небрежно уточняет Трофим.

— Да, Педагога, — хрипло бросает Сергей. — Найди мне его телефон. Хочу перетереть с ним линию защиты. Иди, я сейчас спущусь, — отпускает он своего друга. И поворачивается ко мне.

— Мне все понятно, Линара. Иди спать.

— А ты? — спрашиваю, боясь услышать о собственной отставке.

— У меня много дел, — морщится Назарет и замечает отрывисто. — Завтра поговорим.

Но в эту ночь он не приходит ко мне. А когда я робко спрашиваю у Эллы, куда уехал Назаров, то получаю хамский ответ.

— Он передо мной не отчитывается.

Чувствую себя как-то гадко и на душе противно. Не позвонил, не предупредил! Наверное, бросил меня. Запрещаю себе даже думать о плохом. Занимаюсь с ребенком и пытаюсь не замечать косые взгляды и усмешки прислуги. Отверженная. Они сразу чуют, когда меняется обстановка. А мне даже поговорить не с кем. Все обходят меня, будто чумную. А еще пару дней назад набивались в подруги. И этот вакуум ужасно давит. А еще ощущение неопределенности. И удушливая вина перед Сергеем. Почему сразу ничего не рассказала? Было же время…

— Тебе что заказать на ужин? — мимоходом спрашивает Элла, не особо церемонясь.

— Ничего не хочу, — отмахиваюсь, снова чувствуя тошноту. Съездить бы за тестами. Но нет сил даже выйти во двор. Бреду с Марком на крылечко и, усевшись на лавочку, бездумно пялюсь на весеннее солнышко, проглядывающее из-за туч. Замечаю, как кое-где на ветках набухли почки. И как дурочка радуюсь теплым денькам.

Жужжание айфона, лежащего в кармане мертвым грузом, застает меня врасплох.