Обед у людоеда

У них существовал четкий договор: квартира Лямина продается в мае, и Нюша покупает себе взамен другую, на Кутузовском. Подчеркиваю, себе. Лямину положены были отступные – десять тысяч долларов, потому что Анюта собиралась с ним разводиться. Когда я узнал про сделку, то просто за голову схватился. Надо же быть такой дурой! Отдать своими руками жилплощадь, цена на которую сейчас колеблется вокруг двухсот тысяч долларов! Можно сказать, подарить ее. Но Анюта замахала на меня руками: «Что ты, Родя, он, конечно, лентяй, противный, зануда, но человек очень порядочный и интеллигентный». Анна даже не взяла с Бориса Львовича расписку. Надо отметить, что до рокового дня рождения Лямин охотно подтверждал: нет проблем, квартиру он продаст, деньги, за вычетом десяти тысяч, отдаст бывшей супруге.

Но вдруг Анечка стала замечать кое-какие странности. Внезапно невесть куда пропало столовое серебро, затем как испарились две антикварные иконы. Борис Львович только руками разводил, но Нюша, отколотившая до синяков двух заподозренных ею домработниц, внезапно смекнула – дорогие вещи тащит из дома и где-то прячет муженек. Пылая праведным гневом, она кинулась к Борису, но тот в негодовании затопал ногами: «Как ты могла такое про меня подумать?»

Разгорелся скандал, во время которого Нюша перебила почти все сервизы, некстати попавшие под руку. А потом у нее началась мигрень, и она свалилась в койку.

Наутро Ирина предложила: «Найми, мамуля, частного сыщика и поймай гада!» Аня колебалась пару дней и отправилась к Гребневу. Одного она не знала – Сеня и Борис Львович были великолепно знакомы, более того, все детство они провели вместе, на одном дачном участке. У того и у другого отцы занимали высокие посты в Министерстве тяжелой промышленности, и им по статусу были положены казенные дачи. Вот им и дали двухэтажный дом в Перхушкове. Лямины жили на первом, а Гребневы на втором этаже. Естественно, мальчики подружились и лет до двадцати пяти тесно общались, но потом контакты постепенно сошли на нет, остались лишь хорошие отношения, в гости друг к другу они не ходили, но изредка перезванивались.

Как только Сеня узнал, кто объект слежки, он моментально сообщил Борису, а тот понял, что Аню волнуют не любовные интрижки, а нажитое имущество.

– Но почему она так прямо и не сказала Сене! – удивилась я.

– А ты у нее спроси! – развел руками Родя.

– Мамуля говорила, – подала голос Ириша, – что так приличней будет, вроде про любовницу не так стыдно, как про вора…

Дубовский расхохотался:

– Чисто дамский аргумент.

– Лампа появляется в доме, – продолжал Родион, – и буквально в одночасье вычисляет Жанну.

– Так вот почему Анна хотела, чтобы наблюдение продолжалось и дальше! – воскликнула я.