Огненный тыл

За изгибом проезжей части находился последний пост: поперёк дороги стоял мотоцикл с коляской, дальше берег снова рос, вздымался обрыв над водой. Патрули так далеко не заходили, для мотоциклистов его появление стало неожиданностью, булькнула жидкость, проникая из фляжки в горло. Военнослужащий смутился, стал завинчивать крышку, второй закашлялся.

– Ага, употребляем, стало быть, – проворчал Карякин. Его постоянные комментарии уже донимали. – Начальство, далеко предоставленные сами себе, природа, красота не тронутая. Что делать будем, товарищ лейтенант?.. Ножами по горлу и с обрыва?

– Я сейчас тебя самого с обрыва, – огрызнулся Глеб. – Заткнулись… Ни звука!

Смутились и те, и другие. Но поворачивать обратно было бы странно, патруль спустился в пологую яму, выбрался наверх в районе мотоцикла.

– Надо же, – сказал детина в мотоциклетных очках, водружённых на каску. – Обычно ваши сюда не доходят, случилось что?

– Всё в порядке. Унтер приказал обойти всю зону, – отозвался Глеб, невольно потягивая носом.

Шнапс, потребляемый в вермахте, был не самых изысканных сортов.

– Всё тихо?

– Всё отлично! – подтвердил второй. – Нам ещё до семи утра здесь куковать… Может дадут потом немного поспать. Зажигалка есть?

– Есть!

Шубин высек пламя, двое вытянули шею, прикурили, дружно затянулись – их можно было вырубить с двух ударов, но пока не стоило – до утра не уйдут.

– Одна зажигалка была на двоих, – объяснил вояка. – Сломалась, зараза.

– Возьмите нашу, – предложил Глеб.

– Вот спасибо! – обрадовался собеседник. – Утром вас найдём – вернём.

«Да не дай вам Бог», – подумал Глеб.

– Пошли! – махнул он рукой своим и патруль двинулся обратно.

– Акцент у тебя странный, дружище, – подметил мотоциклист. – Ты из Германии?

– Из Праги! – объяснил Шубин. – Чех по национальности, с юных лет предан делу фюрера. Ты не первый, кто об этом спрашивает.

Углубляться в тему никто не стал: мотоциклисты остались на посту, продолжая непринуждённую беседу и смачивая горло шнапсом. Пространство у деревни Ратниково казалось бесконечным. На переправе продолжались работы, резались картёжники на укреплённом посту, рыбак опять что-то вытащил, его товарищи заржали, что рыба в этой реке отравлена евреями, по причалу прыгал, шлёпая хвостом, маленький пескарь, патрульном надоело глумиться над рыбаком, они нашли другую тему. К разведчикам никто не приставал. На середине подъёма, где начинался прибрежный кустарник, они сделали остановку, задумчиво следя за проведением работ.

– Эй товарищи, – прозвучал сдавленный шёпот.

– Чего надо? – буркнул Дубровский.

– Они ещё здесь, товарищ лейтенант, – проговорил Карякин. – Врагу не сдаётся наш гордый варяг."

"– Товарищ лейтенант, это Климов, – продолжал настаивать кустарник.