Огненный тыл

– Влад, ты жив? – взорвался Шубин.

– Жив, товарищей лейтенант – по касательной пуля прошла.

– Это как?

– Коснулась, сука!

– Давай за сарай… Живо!

– Да я уже бегу.

Закончились боеприпасы в пулемётных лентах – недолгим было счастье. С дальнего берега заговорила миномётная батарея – первые мины разорвались в воде, не повредив понтонную переправу, следующее ухнули на берегу – разлетелась в щепки, вытащенная на берег лодочка, ещё одна мина грохнула перед пулемётным гнездом – взрывная волна ударила по каске Шубина, отбросило, колокола тревожно загудели в голове. Осколки порвали мешки – осыпалась земля – Карякина накрыло мешком, он яростно извивался, сбрасывая тяжесть с головы, надрывался кашлем. Ещё один взрыв – тоже рядом.

– Валим отсюда! – взревел Шубин.

Они метнулись из западни – двое просочились в щель, остальные перевалились через мешки, пустились бегом к сараю. Следующим взрывом разметало соседнюю постройку – она рассыпалась как картонная коробка. Разведчики неслись как зайцы, взрывы спешили за ними – почти догоняли. Ещё одна постройка взлетела в воздух, доска, летящая со скоростью кометы огрела Ершова, волочащего рацию – рюкзак свалился с плеча, красноармеец рухнул на колени, закачался, обводя пространство жалобным взором.

– Николай, ты как? – подлетел к нему Шубин.

– Потихоньку, товарищ лейтенант.

Боец шлёпал губами как беззубый.

– Вставай, бежим! – Глеб схватил Ершова за шиворот.

– Подождите, товарищ лейтенант, рацию возьму.

– Беги!.. Потом возьмём, – лейтенант со всей силы толкнул подчинённого, придавая ему ускорение.

Пробежали метров десять, когда взорвавшаяся за спиной мина, разнесла в клочья радиостанцию – наградила ударной волной. Разведчики скатились по траве, обрастая ссадинами и синяками. Миномётный обстрел оборвался внезапно. Кружилась голова, скрипела глина на зубах, окрестное пространство плавала в дыму, зияли мелкие воронки от мин, жадно горела дощатая постройка.

– Все живы?

Разведчики отвечали вразнобой, вроде все отозвались, но кто то мог и дважды ответить. Словно воздух выпустили из легких. Глеб сидел на коленях, покачиваясь, таращился сквозь дым – как-то пусто вдруг стало, уменьшилось количество строений, валялись порванные мешки с землёй, по понтонному мосту полз немецкий бронетранспортёр землистого окраса и поливал пространство вокруг себя пулемётным огнём. Соображение приходило с задержкой, голова заработала лишь после того, как траву в метре от коленей пропорола очередь. Охнув, Глеб откатился в сторону.

– Ложись!"

"В воронке было сыро и неуютно, но хоть такая защита. Трясущиеся руки стянули за спиной ППШ не он один – все, кого разбросало по берегу вели огонь из стрелкового оружия, но это было, что слону дробина.