Огненный тыл

Ребятишки наступали друг другу на пятки, испуганно ойкали, когда спотыкались, но, в общем, бежали – физическую подготовку в детдоме им худо-бедно преподавали. Дубровский наблюдал за дорогой, Конторович и Климов прокладывали тропу. Кучка людей перебежала проезжую часть, потом была короткая поляна, заросли орешника, хныкал ребёнок – ветка хлестнула по щеке, а воспитательнице не уследила. Красноармейцы нырнули в заросли следом за детьми, Шубин бежал последним, присел на корточки, маскируясь ветками. Сердце бешено колотилось о грудную клетку – откуда такое волнение. В окрестностях детдома было тихо – ни военных, ни штатских. Немцы появятся – могут заподозрить, но группа будет уже далеко.

Он глянул на часы – половина одиннадцатого, попятился в кустарник, припустил за товарищами. Лес за южной околицы села был знатный, немцы в такие дебри без крайней нужды не полезут, но и нашим в таких лесах делать нечего. Чаща выглядела непроходимой, преобладал кустарник, к тому же, трава под ногами начинала подозрительно хлюпать и прогибаться.

– Марик, Владлен!.. Господи, ну куда же вы? – кричала Екатерина, бросилась вытаскивать ребят, застрявших в сухом кустарнике."

"Дубровский поспешил ей на помощь – чем они там занимались – непонятно, но дети со свежими царапинами всё же были спасены. Потом Дубровский, смущённо улыбаясь, вытаскивал Екатерину. Чусовой и Ершов шли тараном, буквально продавливали тропу, остальные просачивались за ними. Лида постоянно пересчитывала подопечных, пару раз срывалась назад, вытаскивала отстающих, кудряшки выбились из под берета, она возбуждённо дышала. Шубин постоянно озирался, бегал в хвост колонны – своих людей впору тоже пересчитывать – как дети малые. Приказ к привалу последовал через несколько минут, воспитатели рассадили детишек на косогорье. Хныкала Маша – девочка с носом-кнопкой ножку подвернула – всё в порядке было с ножкой, Катя растёрла её, сделала магические пасы, что-то прошептала низко склонившись, выжила детскую улыбку, Катя погрозила ей пальчиком не корчить тут больную. Лида усадила на пенёк пострадавшую, протёрла царапины ваткой со спиртом, дождалась пока та перестанет пищать, смазала повреждённые места зелёнкой, завершающим мазком насадила пятнышко на нос – для красоты. Кивнула кучерявому мальчонке, с умными глазами:

– Теперь ты.

– Не стоит, Лидия Андреевна. Я потерплю, это не больно.

– Садись говорю! – рассердилась Лида и Марика как ветром сдуло с косогора.

Красноармейцы сидели кучкой, с интересом поглядывали на подкрепление – неужели это в самом деле происходило.

– Как настроение, бойцы? – поинтересовался Шубин.

– Отличное, товарищ лейтенант! – неуверенно отозвался Карякин.

– Мы для вас обуза? – спросила Лида. – Простите нас, пожалуйста.